Аннотация:Эта магическая война отгремела десятилетия назад, чуть не став последней для человечества. Остатки цивилизации сумели поднять голову, отстроив заново города и создав какое-то подобие порядка. Но довоенные города, ставшие надгробиями прошлого, лучшего, мира остались. Их называют могильниками из-за того, что в них покоятся останки людей, погибших во время войны. В могильниках хранятся несметные сокровища, но они загажены боевой магией и заселены изуродованными магией тварями, поэтому они практически недоступны. Хотя, останавливает это далеко не всех.Чёрные перчатки - единственное орудие могильщиков, отличающее их от обычных мародёров. Эти перчатки не подвержены разрушению и магии, но по слухам на них наложено проклятье - однажды надевший их человек навсегда становился могильщиком, обречённым бродить от одного мёртвого города к другому. Велион - могильщик, но ему это даже нравится, хотя жизнь его не проста. Он бродит по стране, открывая одну тайну войны за другой, и ещё не понимает, что он всего лишь винтик в механизме, начавшем вращаться за долго до его рождения.
Холодно... Очень холодно. Промозглый ветер пробирал до костей, от чего ломящие, как от холодной воды, зубы начинали стучать так, что, казалось, сейчас разобьются друг о друга. Если, конечно, не выпадут раньше, вымороженные из дёсен.
Пошёл дождь. Медленно, нехотя. Ледяные капли стекали по лицу, по шее, но за шиворот, слава богу, пока не попадали - мешал шарф. Но и он скоро промокнет и начнёт обвивать шею холодной тяжёлой змеёй.
После первой же попавшей под ноги лужи захлюпало в правом сапоге. Ещё через пару минут вода попала и в левый, значит, и он прохудился. Гадкое чувство от сырых портянок раздражало. Но этому раздражению деться было некуда: вокруг никого, на кого можно было бы его выплеснуть. На обочине дороги даже не росло ни единого дерева, которое можно было бы пнуть, только низкий колючий кустарник. Если как следует приложить куст ногой, то придётся долго вынимать мелкие и острые колючки из штанов, так что пинки по кустарникам были пройденным делом. Других дел, кроме как шагать, к сожалению, нет.
Что это? Усталость? Старость? Не ясно...
В этот день Велион проснулся необычайно рано для себя, ещё до рассвета. Долго валялся, кутаясь в плащ, в ожидании первых лучей солнца. Но оно не появилось. Звёзды постепенно меркли, светлело, вот-вот должен был разгореться рассвет, но небо на востоке заволокло плотными тучами свинцового цвета. Опасаясь дождя, странник двинулся в путь в надежде найти какое-то укрытие, но редкий ржавый лесок закончился, началась равнина, покрытая низким кустарником, от которого пахло магией, слабой, но неприятной. Гадкое место...
Велион ждал, что дождь пойдёт ещё утром, но вместо дождя задул пронизывающий ветер, от которого резко похолодало. А ему даже съесть было нечего, последний кусок размокшего, уже покрытого плесенью хлеба он сжевал ещё вчера в обед. Голод обычно не сильно докучал ему, за двенадцать лет скитаний он привык голодать, но холод будто бы усиливал сосущее ощущение в животе. Велион пил, стараясь заглушить сосущее чувство в животе, но холодная вода только усиливала его. Всё холодное, мерзкое, мокрое... Листья кустарника, плотно растущего по обочинам дороги, были горькими на вкус, он съел один, а после долго отплёвывался - их сок мог оказаться ядовитым. Впрочем, его доконало бы обычное расстройство желудка - странник не ел толком уже больше двух месяцев. Тощий и раньше, он отощал так, что кости выпирали даже сквозь рубаху. А вот теперь дождь начался... хуже не бывает? Наверное. Хуже только смерть. Тихая, спокойная смерть от переохлаждения...
"Это было бы проще, - неожиданно подумал Велион. - Вот так лечь и умереть".
Он вздрогнул от собственной мысли. Нет, это всё-таки старость. Или погода. Нет, и то, и другое. Путник постарался выбросить эту мысль из головы, но у него не вышло. Когда молчишь, поневоле начинаешь думать. А молчал он почти всё время. Он путешествовал один, в города или деревни заходил редко, общение с живыми людьми для него уже стало дикостью. Перекупщики не в счёт: они не люди. Хотя сейчас он бы поговорил даже с перекупщиком, но в радиусе двадцати миль вокруг не было ни единой живой души способной поддержать беседу, поэтому Велион просто шагал по размокшей дороге, не известно когда и не известно кем проложенной, и думал о смерти.
Дёрнул же чёрт ему сунуться сюда. Город Имп никому не принесёт богатства. Город Имп убивает девятерых из десяти осмелившихся сунуться в него. Город Имп...
А есть ли там вообще город? Все твердят только одно - на юго-востоке, на самом побережье Ядовитого моря находятся руины огромного города. Город, чьи стены возвышаются на высоту десяти человеческих ростов. Город, развалины которого простираются на мили побережья. Город, где были единицы. Да и то они добрались только до стен... те, с кем можно было поговорить, другие вернувшиеся были полубезумны. Но это могло быть и простым бахвальством, делом среди могильщиков обычным. "Я был в Импе и вернулся живым", "Да я этот амулет в Илленсии нашёл"... Так что можно было сказать суверенностью только одно - на побережье Ядовитого моря находится Нечто. Нечто страшное. И каждый, услышав Велиона, повторял только одно "Сунешься туда - сложишь голову".
Но Велион пошёл. Ему нужны были деньги. Прошлые находки он либо не продал вообще, либо толкнул по дешёвке - что-то оказалось обычными безделушками, а на двух вещицах, вазе и ожерелье, были наложены проклятья. Велион загнал их полузнакомому магу, но за гроши. Перед самым уходом он слышал, что этот маг погиб. Что ж, сам виноват, нечего покупать проклятые вещи.
В общем, с финансами были проблемы. Жил впроголодь весь следующий поход, как попало питался три недели, что торчал в городе, пока продавал собранное, и уже неделя ушла на поход к Импу. Наверняка, голод и пробудил отчаянье, которое заставило его рискнуть.
