– Чушь какая-то, – резко сказал Велион. – Ты отвлекаешься. Проще было вас убить. Нет человека – нет проблемы. А проблем вы и так доставили немало.
– Урмеру сумасшедший, – вставил Хасл. – Он рассказывал мне о проголодавшейся бедняжке, которая была вынуждена убить ради пропитания. Или разговаривал сам с собой, будто меня там и не было.
Могильщик с сомнением покачал головой, однако не стал спорить.
– А метка? Что стало с ней?
– Друг снял её, когда я попал к нему.
– Что было там? Как ты лишился руки?
Сухорукий отрыл рот, чтобы ответить, но резко закашлялся, будто поперхнулся. Из его глаз с новой силой хлынули слёзы, а тело начала бить крупная дрожь. Он поднял культю, но та почти сразу бессильно повисла на повязке, левая рука судорожно ощупывала то место на бедре, откуда был выдран кусок мяса.
– Я не могу, – прошептал старик, – не могу… Не заставляй меня вспоминать, я умоляю… Когда мы дойдём до Башни… вы узнаете всё сами… Лучше бы я повесился в тот день…
– Я сам скажу, если тебе сложно, – сказал могильщик. – Твоя рука сейчас похоронена вместе с Сильгией?
Сухорукий буквально рыдал и всё же нашёл в себе силы ответить:
– Если, конечно, он не заменил её чьей-то другой.
– Думаю, нас ждёт в Башне то ещё зрелище, – процедил Велион. – Я убью этого грёбаного ублюдка медленно, чтобы было время с ним поговорить. – Он на миг замолчал. – Ещё вопрос: кто стал избранницей Варла после Миреки?
– Её овдовевшая бездетная сестра, Мирена.
– Мать умерла при родах моего младшего брата, – вставил зачем-то Хасл. – Вместе с ним.
– Она не слышала никаких голосов?
– Знает только Варл, – отозвался старик.
– Твой сын был умным застранцем. Не знаю, кто ему подсказал, но точно сомневаюсь, что всё вышло случайно. Магический дар передаётся из поколения в поколение, у кого-то он слабый, у кого-то сильнее, но если в роду был кто-то из магов, то вероятность, что появится второй, достаточно велика. Дед нашего Хасла – слабый маг, очевидно, по части животных, тётка была достаточно сильным медиумом, то есть специализировалась на человеческой магии. – Велион потёр переносицу. – Хасл способен управлять растениями. В общем, Варл сделал вклад в будущее. И это хорошо, одолеть одного колдуна без помощи другого очень тяжело.
– Меня больше беспокоит хутор, – сказал Крамни. – И инструменты.
– Мы же договорились, что вы их получите, – буркнул Хасл.
– Очень хорошо. Все слышали?
Только сейчас молодой охотник обратил внимание на негромкие звуки с улицы. Кажется, их разговор слушали все собравшиеся пастухи.
– Слышали что? – спросил кто-то грубым голосом с улицы.
– Что у нас будет свой посёлок, – ответил пастух. – Возможно, кто-то его не увидит. Но его дети будут счастливы. Расходитесь.
Снаружи послышалось одобрительное мычание и звуки удаляющихся шагов.
Рядом с мужчинами появилась Грала на вид очень довольная собой.
– Всё, – сказала она, – все узнали то, что хотели. Знайте вот ещё что: этот ублюдок до следующего Йоля не доживёт. Я старалась, как могла, но он совсем разболелся.
Грала «старалась»: она вставила в рот лежащему в беспамятстве Эзмелу тряпки и вылила на них весь котелок кипящего отвара. Рыбак ещё жил, но оставалось ему совсем недолго.
– За тебя, Сухорукий. И твоего сына. Но не внука. Помни, молокосос, если будешь в таком же состоянии, я тебя подлечу. За своего мужа и себя.
Могильщик поднялся со шкур и молча подошёл к рыбаку. Коротко блеснул клинок, и сердце Эзмела остановилось.
– Помоги мне вынести его тело, больная ты сука.
Хасл с ужасом смотрел на то, как могильщик и вдова взбесившегося Ульме уносят тело рыбака. Нет, его поразила не смерть Эзмела, и не поступок Гралы. Дело в том, что получивший призрачную надежду на выживание старик умер именно сейчас, в тот миг, когда эта надежда поселилась в его сердце. В тот момент, когда он помогал ему, Хаслу, и не важно, почему – пытался загладить вину перед его отцом или просто предал Урмеру. Месть случилась, тихая, незаметная и от того более жуткая.
– Пожалуй, тебе нужно будет ночевать в другом шатре, – сказал Крамни Хаслу, пока могильщик и его жена не вернулись. – У меня, конечно, есть на неё управа, но если она получит хоть один шанс навредить тебе…
– Возможно, мне не нужно было вообще сюда приходить, – прошептал охотник.
Но сейчас уже поздно. Он сделал свой выбор, и сделал его для того, чтобы надежды, живущие в его сердце, претворились в жизнь. Нужно не допустить, чтобы все его чаянья умерли вместе с ним так же тихо и беспомощно.
В этот момент молодой охотник понял – зло живёт в людях, и не Урмеру виноват в этом.
– Я чутко сплю, – услышал он голос могильщика и рассеянно кивнул в ответ. – К нам никто не подкрадётся, маг.
Не Урмеру заставил отца и Викле ненавидеть друг друга, не Урмеру предал отца. Возможно, он был причиной, но сами люди творили львиную долю всего плохого, что происходило с ними.
