– Меня пытались убить много раз, и твоя попытка была одной из худших, поверь мне. – Могильщик показал охотнику правый кулак, затянутый в чёрную кожу перчаток. – Они рассеяли большую часть твоего удара.
– Я потерял голову… – повторил охотник.
– Ты потеряешь её, если будешь сидеть здесь дальше.
– Но мы…
Велион схватил охотника за грудки и встряхнул с такой силой, что у Хасла клацнули зубы.
– Бери свою бабу в охапку и пошли, иначе уйду я, и разбирайся тогда со своими проблемами сам.
Это подействовало, но не Хасла, а на Миреку. Девушка поднялась с земли и долгим взглядом посмотрела на могильщика.
– Я знаю таких как ты, – сказала она, – они иногда приходили от Шранкта. На моей памяти их было трое. И с каждым происходило одно и то же – отец принимал их как дорогих гостей, убеждал, будто в Бергатте их убьют горожане, и заставлял таскать ему оружие из Шранкта в обмен на кров и еду. Но после первого же успешного похода он убивал и грабил их. Отец говорил, будто так делал ещё его дед. И я помню тебя. Если бы дровосеки тогда не ночевали у хутора, отец позвал бы тебя в гости, и ты уже тоже был бы мёртв, а так нам пришлось тебя прогнать. Ты пришёл отомстить за своих товарищей?
Велион горько усмехнулся.
– Если бы я хотел отомстить за каждого убитого могильщика, мне пришлось бы вырезать половину страны. Признаюсь: теперь вид твоего мёртвого отца доставляет мне удовольствие. Но даже этот вид не заставит меня задержаться здесь ещё хотя бы на пару минут. Ты идёшь с этим олухом или остаёшься здесь?
– Хочешь, чтобы она шла с нами в Бергатт? – встрепенулся Хасл.
– Нет, хочу, чтобы она ушла в город и сообщила твоему дружку Микке, что хутор теперь наш, и его можно грабить. Но пока ведь нам по пути?
Охотник поднялся, наконец, с земли. Его лицо приобретало хоть какое-то осмысленное выражение.
– Мирека, – сказал он, – я пришёл за тобой. Я люблю тебя. Я знаю, что… – охотник сглотнул, – что всё произошло не так, как хотелось бы… но…
– Я поняла, – обречённо мотнула головой девушка. – Сказать честно, отец заставил меня отслеживать твой путь. Мы ждали вашего нападения. Но я наврала ему, будто вы ещё далеко.
– Отслеживать путь? – переспросил Хасл.
– У вас тут каждый второй что ли маг? – буркнул могильщик.
– Я могу чувствовать приближение, но… только Хасла.
– Только моё?
– Да. Ты часто обо мне думаешь.
– Но… – охотник заткнулся. Он то краснел, то бледнел, то вообще, кажется, готов был упасть в обморок. Лицо девушки тоже поменяло выражение с подавленного на смущённое. Велион почувствовал бы умиление, если б не так сильно болел бок, не говоря уже о том, что их ждут дела.
– Мы торопимся, – напомнил им могильщик. – Выяснять отношения будете потом.
– А меня примут в городе?
– Когда придёшь туда, спросишь Микке, это мой друг, он… – начал было Хасл, но его прервал объявившийся Сухорукий.
– Я провожу тебя, девочка, – сказал он. – Я уже много лет мечтаю побывать в городе и выпить пива в таверне. Мой вид так их напугает, что тебя никто не посмеет тронуть, поверь мне.
– Ты убил моего брата, – бесцветным голосом произнесла Мирека. Её взгляд вновь потух, а лицо приобрело скорбное выражение.
– Твой отец обрёк моего сына и отца Хасла на долгие муки. За это я убил его сына. Ты можешь меня ненавидеть, но я всего лишь провожу тебя до города, и больше ты меня не увидишь, если не захочешь. Моё место давным-давно среди пастухов.
– Вот и отлично, – буркнул могильщик. – Пошевеливайтесь.
Могильщик обеспокоился лестницами ещё в прошлый раз, так что через частокол они перебрались без проблем. В полной тишине они дошли до стен Бергатта и какое-то время шли вдоль них в сторону города, пока Велион не нашёл подходящий пролом в стене.
На прощание Хасл обнял Миреку и махнул Деду рукой. Охотник с тоской смотрел, как они уходят, пока чужак, усевшись на стену, изучал улочку, по которой им предстояло идти по Бергатту. Их цель была хорошо видна издали – башня магов, даже полуразрушенная, возвышалась над всеми зданиями, и лишь на другом конце города виднелись постройки ещё выше, величественный замок, почти не пострадавший во время войны.
– Я боюсь за неё, – сказал Хасл, отвлекая Велиона. – Дед… он же ничего ей не сделает?
– У неё минимум два ножа с собой, – отозвался могильщик. – У тебя боевая девка, не переживай.
Хасл уныло кивнул, но Велион не обратил на охотника почти никакого внимания. Могильник звал его. Или, скорее, бросал вызов. И он жаждал принять этот вызов. Чёрная кожа перчаток приятно покалывала его ладони, и это покалывание погасило даже боль в сломанном носу и ране на боку.
– Иди за мной след в след и ничего не трогай, – сказал Велион, облизывая пересохшие от возбуждения губы. – Если я скажу стоять – стой. Падать – падай. Бежать – беги, но только по своим следам.
– Но… как я различу свои следы? Даже всю пыль смыло…
– Никак. Поэтому, если придётся бежать, просто беги и постарайся не наступать туда, где есть хоть что-то металлическое. И молись, если тебе так будет легче. Пошли.
