В поисках информации о Великой Войне Велион отправляется в Имп, где один за магов прошлого должен был оставить послание потомкам. Могильщик даже не подозревает, что он лишь один из участников плана странных и очень могущественных существ, и претворение этого плана в жизнь начинает набирать обороты. А тем временем жрецы Единого объявляют могильщикам настоящую войну…
© Башунов Геннадий
© ИДДК
Дела в последнее время шли, мягко говоря, не очень. И это даже спустя полтора месяца после того случая, что Шёлк в разговорах с друзьями и семьёй называл «неприятным инцидентом».
Если Шёлк и не надеялся на вал посетителей в ближайшие пару дней после убийства сказителя магами, то уж через неделю-то слухи точно должны были поутихнуть, инцидент – подзабыться, а местные выпивохи – вернуться на свои насиженные места. Но этого не произошло ни через неделю, ни через месяц. Не то чтобы город гудел, обсуждая случившееся. Маги, которые до того дня вели себя тихо, и сейчас были тише воды ниже травы, они даже на улицах Нового Бергатта стали появляться реже, не говоря уже о том, чтобы метать молнии в людных местах. Просто… просто «Жирный окунь» теперь считался плохим, если не сказать – проклятым местом, и это несмотря на то, что раньше харчевня претендовала на первое место в городе и окрестностях. Ну, пусть первое место относительно цены и качества, но всё же.
Да и, Шёлк честно признался себе в этом, он всё-таки ждал наплыва посетителей на следующий день. Или хотя бы толпы зевак, жаждущих поглядеть на место расправы. Но…
Сегодня в «Жирном Окуне» опять было практически пусто. Трое пьяниц, весь вечер заказывающих самое дешёвое пиво – вот и вся клиентура.
От него ушли два повара и одна служанка. И если повара сбежали к конкурентам, то служанка ушла прямиком на панель, хотя строила из себя недотрогу всё время, пока работала у него. Помимо управления делами теперь Шёлку приходилось мести полы самому да выполнять кое-какую мелкую работу вроде колки дров, хотя раньше он предпочитал платить за такие мелочи едой попрошайкам. Но даже такие траты хозяину «Жирного окуня» были теперь не по карману. С такими успехами в делах как бы самому попрошайкой не стать…
Если бы он не продал втридорога одежду и припасы тому странному проходимцу в дранье, сегодня ему нечем было бы заплатить слугам. Тот бродяга платил золотом, хотя многие местные попрошайки одевались куда лучше него, и, Шёлк признался себе в этом раз в третий за день, он не отказался бы обмануть ещё одного такого дурачка.
Дверь харчевни, скрипнув, открылась. Шёлк повернулся к входу резко, словно охотничий пёс, почуявший добычу. Быстрым взглядом окинул гостя, оценивая платёжеспособность, и, нацепив на лицо широченную улыбку, направился к нему сам. Пусть на богача тот не походил, его запылённая одежда всё же выглядела неплохо. Путники порой оставляли щедрые чаевые, если их хорошо обслуживали, и Шёлк, мысленно положа руку на сердце и так же мысленно прося прощения у своих служанок, не отказался бы даже от пары лишних медяков. Всё-таки так сложились обстоятельства, и никто не должен называть его скаредным за просто желание сунуть пару лишних монет в карман.
– Сегодня у нас на ужин отличное жаркое из крольчатины, – сказал Шёлк, подойдя к посетителю.
Тот уставился на хозяина странным взглядом, будто оценивал. Причём в прямом смысле слова – так Шёлк смотрел на кусок вырезки на рынке. Так и сам Шёлк несколько мгновений тому назад смотрел на посетителя, оценивая его куртку, перчатки и сапоги. Но тут хозяину харчевни стало немного не по себе. Возможно, из-за чудовищных размеров гостя, а может, из-за его мерзкой рожи. Когда-то тот, вероятно, был достаточно красивым мужчиной. Возможно даже, с тех пор прошло не так много лет. Но вот драк минуло много. У посетителя как минимум два раза был сломан нос, из-за шрама у левого глаза его бровь всегда выглядела удивлённо вздёрнутой, на высоком с залысинами лбу зловеще краснел неровный рубец, а на щеках и подбородке красовалась целая россыпь отметин от ударов и порезов помельче.
– Ты хозяин? – спросил мужчина, оглядев Шёлка с ног до головы.
Его голос звучал ещё более мерзко, чем можно было себе предположить.
– Я, – кивнул Шёлк и попятился, неожиданно решив, что пара лишних медяков, пожалуй, могут достаться и кому-нибудь из служанок.
– Мне сказали, у тебя здесь творились странные дела пару недель назад.
– Три, – пискнул хозяин и с трудом сглотнул слюну. – Три недели назад… господин.
Посетитель запустил руку в карман и вытащил грошовую серебряную монетку.
– Я хочу услышать обо всех странностях, что у тебя происходили, – процедил он. – Ещё я хочу жаркое, кувшин с пивом и постель на ночь. У меня много таких монет, Шёлк, и если информация будет полезной, часть из них окажется в твоём кошельке.
Шёлк, уже раздумывавший о том, что нет никакой разницы, как клиент выглядит, если он хорошо платит, махнул рукой служанке и сел рядом. Сейчас он расскажет всё. Посетует на все свои проблемы.
Но гость прервал его ровно на том моменте, как странствующий сказитель начал свой рассказ.
– Эту байку я слышал уже от четверых, – холодно сказал он. – Мне интересно вот что: как сказитель выглядел? Был ли с ним кто-то ещё? И не появлялись ли здесь пару недель назад странные посетители, которые могли сорить деньгами?
