– Дарико, пошли.
Я шла к машине ничего не понимая, только жгучая давящая боль. В мыслях было одно: а что, если я их больше не увижу, не обниму и не услышу их голосов. Когда мы сели в машину, отец сразу пошел за ворота в дом и когда открыл ворота, наша машина тронулась, а и из ворот выбежал Бичеко.
– Бичеко, малыш мой…
Он бежал, лаял, пытаясь догнать нашу машину и отдалялся, все дальше и дальше, пока не превратился в моем взоре в маленькую точку. В этот момент я вспомнила папины слова про падение с лошади. Вот оно мое первое болезненное падение.
«Каждый конец означает новое начало.»
В Петербург мы прибыли утром рано, на перроне Витебского вокзала нас встретил Нико, папин товарищ, мужчина лет сорока худощавого телосложения. Когда мы были уже в Москве, мы сообщили ему о своем приезде, как нам велел мой отец. Мы погрузили чемоданы, сели в повозку и поехали вдоль каменных серых домов. Я смотрела по сторонам и у меня мурашки по коже бежали. За окном моросил мелкий дождик, мужчины и женщины куда-то все спешили, со своими черными зонтами. Мы ехали молча, каждый думал и восхищался по-своему. Так вот какая ты, Северная Венеция, культурная столица России, «окно в Европу», город над вольной Невой! Нас окружали большие, роскошные здания в западноевропейском стиле конца девятнадцатого века, я такие видела в папиной газете. Здания чередовались одно красивее другого, с византийскими куполами и очаровательными особняками. Мы остановились возле серого дома с огромной деревянной дверью в парадную.
– Мы приехали!
Амиран взял наши чемоданы и мы зашли в парадную. Она была светлая, с большими окнами. Мы поднялись на третий этаж, Нико открыл дверь, мы зашли. В квартире были огромные белые потолки и стены, по карнизам оформленные гипсовой лепниной. В гостиной было все увешано картинами с фигурой хмурого, плотного мужчины и пару портретов женщины, брюнетки в красном платье. В углу была буржуйка, рядом слева стояла корзина дров.
– Поживете пока тут, это квартира профессора, он на время уехал с семьей из страны. Поэтому живите пока здесь, потом подыщем вам комнату.
– Спасибо вам! – в один голос сказали мы с Амираном.
Амиран достал деньги, отсчитал нужную сумму и отдал Нико.
– Если что, звоните мне. Телефон у вас есть.
– Да, спасибо.
Амиран проводил Нико и закрыл за ним дверь.
Я села на обшитый красным бархатом диван, все было таким чужим и непривычным. Эта мебель, картины, чужие стены, все такое светлое, холодное, большое.
– Дарико?
Амиран подбежал ко мне подхватил, приподнял на руки и закружил по всей огромной комнате.
– Амиран, прекрати, ты меня уронишь! – смеясь сопротивлялась я. Какая бы печаль не жила сейчас в моем сердце, я радовалась, что мы добрались, и вот они мы, рядом друг с другом в большом городе.
– Дарико, мы в самом красивом городе мира. Наша мечта на один шаг осуществилась.
Он опустил меня на ноги, погладил пальцами по лицу и поцеловал.
– Ты счастлива? – в его глазах горел озорной огонёк радости.
– Да!
Я прижалась к нему, закрыла глаза и поблагодарила Бога за все то, что я имею на данный момент, хотя на душе была жгучая тоска по родным.
– Дарико, я голодный, как насчет обеда?
– Я только за! Но у нас с тобой ничего нет? Давай я разлажу пока вещи, а ты сходи за продуктами, мы проезжали, я видела, гастроном не далеко от дома.
– Да точно, я тоже обратил на него внимание!
Амиран положил чемоданы на диван.
– Все, любимая, тогда я ушел!
Я пошла следом за ним закрыть дверь, он остановился.
– Дарико, а что покупать?
– Я не знаю, – нахмурив брови я посмотрела на него и мы засмеялись. Мы сели с ним на пол, я взяла блокнот и карандаш, мы сидели около часа составляя список.
День за днем проходили так быстро, я родителям написала уже два письма, но ответа не было, из – за чего я очень переживала. Амиран поступил в военное-медицинскую академию, я поступила на художника и параллельно устроилась в организацию Красного креста. Меня взяли на 6-недельные курсы медсестры, а в свободное время я изучала литературу по живописи и графики. Я так и не сказала Амирану, что беременна, решила пусть все будет самотеком, рано или поздно он все равно заметит.
Тридцать первого августа мы проснулись и из утренних газет узнали, что город переименован в Петроград. В городе день за днем все становилось очень беспокойно, люди раскупали всякий немецкий товар на распродажах в закрывающихся магазинах. Стояли сотни людей в очередях. Митингующие люди, стрельба. Но бывали дни и веселые, играла в парках живая музыка, светило редкое солнышко.
«Любовь не боится огромных разлук, любовь умирает от маленькой лжи!»
Мы сидели с Амираном на крыше башни с часами, наблюдали над плывущими белыми облаками на темном небосводе.
– Дарико, закрой глаза.
– Ты что-то затеял гадкое?
– Почему сразу гадкое?
– Не знаю, интуитивно подумала!
– Ммм… у тебя интуиция умеет думать?
