К 125-летию со дня рождения Сергея Прокофьева Костя получил от Валерия Гергиева предложение поучаствовать в симфонической сказке для детей «Петя и волк» – в роли чтеца. Выступления должны были проходить в нескольких городах, в том числе и во Владивостоке, куда в назначенный день прилетел Костя, подготовился, осторожно выглянул из-за кулис и обнаружил, что в тысячном зале уже полно любопытных малышей.
И вдруг ему сообщили, что сказка откладывается примерно на час в связи с задержкой рейса, которым должен прилететь оркестр Мариинского театра и сам Валерий Гергиев. Что же делать? Костю тем временем попросили пока занять чем-нибудь развеселого маленького зрителя.
Тут Косте, конечно, невероятно пригодился опыт работы с детьми в студиях.
Он решил поискать в зале таланты и предложил желающим прочесть со сцены любое стихотворение. Сначала все стеснялись, самым смелым оказался малыш трех-четырех лет. Он бойко выбежал на сцену, но до микрофона не доставал, и Косте пришлось его приподнять. Малыш прочел «Зайку бросила хозяйка». После его триумфа все остальные настолько осмелели, что к сцене через весь зал выстроилась длиннющая очередь. Ее и увидели изумленные оркестранты и Валерий Гергиев, когда вышли на сцену. Гергиев был в восторге от Костиной находчивости.
Малыш, который первым выбежал на сцену, чтобы прочесть стихотворение, напомнил мне, как мы в 1975 году ездили на Черное море. Костя был тогда таким же крошечным, и у него тоже совершенно отсутствовали комплексы, зато, бесспорно, он уже обладал невероятной харизмой.
Черное море, Гагры, 1975 год, мы всей семьей приехали отдыхать на две недели. Снимали комнату на берегу моря у симпатичного хозяина грузина Тенгиза. Жили на первой линии. Вскоре к нам буквально на несколько дней прилетел школьный друг мужа Юра Шашков – отдохнуть и покупаться. Ему хозяева сдали веранду.
Юра в те годы еще не был женат, и всё время присматривался на пляже к девушкам. Если вдруг он видел симпатичную, белую, как сметана, девушку, только что, видимо, приехавшую, он просил Костю добежать до нее, поздороваться и сказать: «Как же вы хорошо загорели!» Костя был очень исполнительный, следовал досконально всем инструкциям, делал комплимент девушкам, а на вопрос – как тебя зовут, всегда отвечал: «Кистинтин из Ленинграда». Дня через три-четыре, стоило нам только прийти на пляж, как все молодые девушки кричали: «Кистинтин, привет!»
Так что Костя был там звездой.
Однажды вечером мы отправились с Юрой Шашковым и с Костей на главпочтамт, чтобы позвонить домой в Ленинград и рассказать, как же мы прекрасно отдыхаем. Разговор заказывали, и ждать, пока пригласят в кабинку, приходилось довольно долго. Посреди комнаты стоял огромный стол с бланками и чернильницами, вокруг него сидели люди, ожидающие телефонных переговоров, кто-то отправлял телеграммы. Меня первую пригласили в кабинку. Связь была плохая, приходилось переспрашивать, громко говорить, но вскоре и Юру вызвали для разговора с его мамой, и Костя остался один на один с ожидающими переговоров загорелыми людьми. Вдруг я услышала шум, крики и топот, оборачиваюсь – мой сын лихо отплясывает на столе среди чернильниц и во всё горло распевает песню – как он тогда называл «песенку про Костю»: «Шаланды полные кефали в Одессу Костя привозил».
Я выбежала, схватила сына на руки и понесла к выходу, а он продолжал радостно голосить эту песню под непрекращающиеся овации. Так где-то в три с половиной года он получил первые аплодисменты жителей Гагры.
Потом аплодисменты станут постоянной составляющей Костиной жизни. Дай бог, чтобы так продолжалось!
Хочу рассказать еще об одном спектакле – «Калигула», который шел в Ленсовете.
Еще работая в театре у Константина Райкина, Костя получил приглашение на главную роль в спектакле «Калигула» в театре Ленсовета. Ну кто бы смог отказаться от такого предложения? Сын купил огромный букет цветов и после спектакля подошел к Константину Аркадьевичу, поблагодарил его и сообщил о своем решении уйти из театра. Так он вернулся в Питер. Начались долгие репетиции. Потрясающие декорации для спектакля построил Александр Шишкин, который всегда работает с Юрой Бутусовым.
Костя играл Калигулу, Миша Пореченков – Геликона, Ирина Ракшина – Цезонию. Репетиции были сложные, часто они продолжались до ночи. Перед Костей стояла задача показать, как юноша превращается в тирана, осмыслить и воплотить на сцене эту трансформацию. Хотя все, конечно, по-своему считывают образ, созданный сыном на сцене. Например, Евгения Пропп пишет, что это спектакль:
