– Во время сборов и соревнований – точно нет, – уверенно заявил Хомяков. – Во-первых, там не до этого, а во-вторых, проверяли. С учебниками и конспектами его никто не видел. Дома? Возможно. Но тогда должен как минимум брать у своих товарищей конспекты лекций. Не брал. Поговорили с его преподавателями, которым он экзамены сдавал. Те в восторге от его способностей. Материал знает действительно отлично.
– Что, так вот прямо пришли и стали у профессоров спрашивать?
– Нет, конечно. Изобразили делегацию из «Динамо». Что-то типа комиссии. Посмотреть, как их спортсмены с учебным процессом справляются. Там же не только Покровский из «Динамо» учится.
– Толково, – довольно крякнул Хлестков. – Ну и…?
– Один из преподавателей вообще выразил интересную мысль, что Покровский якобы вообще готовый специалист. Не стали эту тему развивать. Но, согласитесь, тут есть, о чем подумать. Но от себя добавлю, что его доклад для научного кружка, в котором он состоит, его декан протащил во всесоюзный журнал.
– Да-а, вундеркинд просто какой-то получается…
– Не уверен по поводу вундеркинда. Обычный парень. Во всяком случае, до последнего времени был таковым. Тут мне ещё с нашими психологами надо хорошенько подумать. В общем, много чего… С одной стороны, вроде, как и ничего особенного, а с другой… Пока не складывается мозаика.
Хозяин кабинета задумался, и как недавно Хомяков побарабанил пальцами по поверхности стола.
– Да уж… Хм… Ну, Виктор Степанович, не знаю. В чуйку твою верю. И без внимания всё, что ты мне рассказал, не оставлю. Подставил по МВД тоже не случайно?
– Да, хотел посмотреть, как он в такой ситуации себя поведёт. Будем анализировать.
– Меня-то мог хотя бы в известность поставить? Или не доверяешь? – усмехнулся начальник.
– Пока всю мозаику не сложил – не стал бы вас беспокоить. Разрешите мне дальше в этом ключе Покровского разрабатывать.
– Ладно, валяй, – махнул рукой Хлестков. – Признаюсь, думал тебя уже заменить на кого-то другого для его курирования, но теперь не буду этого делать. Иди пиши объяснительную, выговор все равно схлопочешь. Тут никуда не денешься. Не переживай¸ через полгода снимем. А теперь пригласи ко мне парня.
Я вошёл в кабинет.
– Садись, – Хлестков кивнул на тот же стул, на котором я сидел минут десять назад. – Во-первых, прими мои искренние извинения за действия наших сотрудников. Не должны они были тебя к этой операции привлекать, соответственно, виновные будут наказаны. Как не знаю, но это точно.
– И куратора мне замените? – нагло улыбаясь, поинтересовался я. – Тогда требую блондинку с пятым номером лифчика!
– Ага! – поддержал шутку Хлестков. – И с отдельной явочной квартирой, где вы служебные встречи проводить будут… Ладно, слушай меня внимательно. Рабочая версия сегодняшнего события такая… Никакого Билла ты не знаешь и никогда о таком не слышал. Просто шёл по городу, захотел отлить… Бывает же такое. Дальше зашёл в подворотню, а там четверо хулиганов к мужчине пристали. Ну ты и вмешался, не мог не вмешаться, как комсомолец и без пяти минут кандидат в члены партии.
Он и это знает! Впрочем, чему тут удивляться, работа у него такая.
– Подъехала милиция и всех загребла. Потом разобрались и отпустили.
– Как-то всё это наживую белыми нитками сшито, Алексей Александрович, – поморщился я.
– Пока так. Во всяком случае, с милицией мы такой вариант согласовали. Потихоньку подчистим. Думаю, что всё нормально будет, – подытожил он с наигранной уверенностью в голосе.
– Надеюсь… Я могу идти?
– Подожди, – притормозил меня хозяин кабинета. – Тут ещё и во-вторых есть. Что ты там за песню напевал, когда из кабинета выходил?
– Да это так, ерунда. Для себя иногда хочется что-нибудь такое этакое дворовое хулиганское сочинить.
– Ну да, для себя… Твоё «для себя» уже во всех тюрьмах и пересылках поют. Не знал? Ну вот знай. И ещё… Ты с этой публикой поосторожней там, – зачем-то понизив голос, сказал он.
– С какой такой публикой? – изобразил я саму невинность.
– Ты мне тут дурочку-то не включай, – нахмурился генерал-майор. – Ты как минимум с двумя ворами в законе уже знаком. И не отрицай! Поэтому и говорю тебе, чтобы был поосторожней с этой публикой. И, поверь, у нас возможностей гораздо больше. Уясни себе это. А теперь свободен.
– Я извиняюсь, мне что, вот так свободно через двери на улицу выходить? Может, пропуск хотя бы какой?
– Пропуск? Логично… Что-то я расслабился.
Он открыл сейф, достал бланк и что-то на нём написал. Протянул мне.
– Держи, отдашь на выходе.
– На парадном? А если меня кто из знакомых увидит и задаст напрашивающийся вопрос, мол, чего это я в Управлении КГБ делал?
– Хм… Скажешь, что вызывали по поводу инцидента с Мухаммедом Али. Хотели подробности узнать. Ну всё, ступай, у меня и без тебя дел невпроворот.
