Люцифер вернулся. Но Бог всё же решил приложить руку к надвигающимся последствиям гнева своего любимого сына, и делает необычный шаг: привязывает его в качестве ангела-хранителя к девушке, которая сможет повлиять на Падшего, заставив "нести свет" или же ещё большую тьму.
Она из тех, кому говоришь «стой», но она идет, кого просишь быть быстрее, а она замедляется. Она не любит, когда ей приказывают. Днём она посещает школу, но при этом занимается на уроках тем, что ей нравится, а нравится ей рисовать фракталы и читать книги. Особенно серию «Сверхъестественное» Карвера Эдлунда. В тот день она стала ключевым персонажем одной из его историй, которая никогда не будет написана. Карвер Эдлунд — он же Чак Ширли — предчувствовал приход своего любимого сына. Он знал, что тот в ярости и его ничто не остановит от мести, что он лелеял столько лет. Но его отец умел учиться на своих ошибках, и как мудрый родитель он склонен изменять тактику воспитания. Если кнут не работает, то нужен пряник. Если несколько веков стояния в углу не сделало своего дела, значит мало одних только размышлений о своём поведении. Нужен был урок. Понятный ему, тот, который преподастся его языком, ему понятным способом. И здесь придётся использовать кого-то ещё.
Клара Элизабет Хьюз сжимала в руках книгу издательства Flying Wiccan Press под названием «Кровавая Мэри». Несмотря на то, что весь её вид кричал о нехватке внимания, она старалась не ловить ничьих взглядов на себе. Её чёрные длинные волосы переливались неестественным металлическим блеском в свете софитов, под которые она в силу продвижения очереди, иногда попадала. Её губы щедро накрашенные чёрной помадой привлекали к себе внимания не меньше, чем такие же густо накрашенные глаза. Идеальный мертвенно-бледный тон лица пусть и красиво гармонировал с чёрным, но годился скорее для сцены, чем для первого этажа торгового центра, где в тот день раздавал автографы Карвер Эдлунд. Из-под полуопущенных ресниц Клара всё же отмечала про себя некоторые детали происходящего. Она видела самых простых девушек со скучными конскими хвостами и в очках с толстыми линзами, все как одна, несущих полный комплект книг авторства Эдлунда на подпись. Как будто нельзя было выбрать любимую. Некоторые подсовывали абсолютно новые книги, которые при открывании ещё хрустели. Такие раздражали Клару больше всех: они приходят заранее и становятся в очередь не потому, что хотят увидеть любимого автора и получить чуточку его внимания, они здесь потому, что боятся упустить момент, пропитанный максимальной крутостью, которую как бы случайно в разговоре кто-нибудь да оценит, выпучит удивленно глаза и расскажет всем своим друзьям, что вот тот придурок, не читавший в своей жизни ни единой книги, видел самого Эдлунда.
Кое-кто успевал завести новых знакомых в многочасовой очереди. Кто-то обменивался мнением о книгах, кто-то давал обещание поделиться недостающими в коллекции и встретиться как-нибудь ещё, чтобы обсудить прочитанное. Даже у Клары перед носом парочка обменялась номерами телефонов, чтобы позже созвониться. Никто не подходил к Кларе. Её пальцы ещё сильнее вцепились в потрепанное издание и прижали его к груди. Может стоит уйти и не позориться с плохо сохранившейся после многократного перечитывания книгой? Она чувствовала волнение, которое неизбежно сопровождалось тошнотой. Духота, сильно затянутый корсет платья и раздражающий гомон вокруг едва не сводили Клару с ума. Она привыкла держаться подальше от толпы из-за боязни при малейшей аномалии превращения по-отдельности разумных индивидуумов в бездумное стадо баранов, мешающее друг другу в их общей цели — спастись.
Чак Ширли с неизменно доброжелательным лицом и милой, слегка робкой улыбкой терпеливо подписывал всё, что ему подсовывали поклонники. Он охотно отвечал на вопросы, игнорируя ноющую боль в запястье, делал фото с теми, кто об этом просил и пожимал руки. Но несмотря на отсутствие даже секунды, чтобы выпить воды, он ухитрился рассмотреть в толпе её: ту единственную, что желала оказаться как можно дальше отсюда. Ту, что была создана по образу и подобию, но так грубо не вписывалась в общую картинку. Он один знал, что скрывается под маской, которую она старательно надевает каждый день, и не ленится снимать каждый вечер. Он знал, что серьга в её носу не настоящая, что жесткие чёрные волосы по пояс — парик, призванный как щит прикрывать обожженую спину, что карие контактные линзы скрывают небесно-голубые глаза, слишком много повидавшие для своего возраста. Она была подходящим вариантом для его плана. Идеальным звеном, ради которого он сидел четвертый час на одном месте.
Клара едва верила своему счастью, когда очередь дошла до неё. Парень перед ней не желал расставаться с писателем, и выдумывал всё новые и новые просьбы. Стоило отметить воистину ангельское терпение Карвера Эдлунда, которое он активно демонстрировал, хотя в душе жаждал скорейшего знакомства с той, что давно уже высматривал в толпе. Наконец-то перед его лицом оказалась потрепанная «Кровавая Мэри», которую молча подсунула Клара.
— Добрый вечер. Кому подписываем? — Воспроизвел дежурную фразу Чак.
— Удивите меня, — выпалила Клара. Если бы не толстый слой грима, все стали бы свидетелями её предательски раскрасневшегося лица.
— Хорошо, — улыбнулся Чак, — это я могу.
