Звезды начинают свои блестящие танцы на небесах, они подмигивают ванке сверху, словно улыбаются. Ветер колышет ветки близ растущей сосны, разгуливает в листве садовых деревьев и кустарников, перешептывается с птицами и прибрежным океаном, плещущимся за городом, а потом исчезает, тает где-то в воздухе, лишь краешком касаясь белокурых волос девушки. Асгард тих, спокоен, по-прежнему утопает в серебренном свете луны ночью, а днем - в золотистом свете солнца, он по-прежнему горделив, прекрасен, возвышен, но где-то там, куда только могучий Бифрост выведет странника, где-то за пределами горизонта, что разделяет почти одноцветные море и небеса, идут войны, разногласия, распри. Сигюн не дает покоя ещё одна мысль о набегах мародеров, она сильно волнуется за родной Ванахейм, за отца, матушку. Их преследует бедственная война, а она здесь, в безопасности, и ничем не может им помочь. Это угнетало девушку ещё больше, но она бессильна снова. Ей опять, как и всегда, остается лишь ожидать конца, а какого именно, известно только всемогущим норнам.
Голубые глаза ванской дочери поднимаются к темному небу, в её прозрачных слезах отражается неизведанная галактика, искрящаяся над морским простором. Как бы ей сейчас хотелось стать одним из воронов Одина, который способен полететь в любой из миров, в любое из любых мест. Она бы тогда непременно отправилась в Ванахейм, помогла бы всем, чем способна, уберегла бы от возможной беды родителей. Она бы непременно слетела в подземелье, незаметной тенью полоснула бы холодные стены, вернулась бы к мужу и ни за что и никогда больше бы не расставалась с ним.
Мечта уносит Сигюн в грезы, и девушка сама не замечает, как закрывает глаза и проваливается в спокойную темноту, в которой лишь тихо слышен любимый родной голос, что сладко шепчет: -Никогда белому лебедю не стать черным вороном. Не следует тебе об этом мечтать, любовь моя.
Легкая улыбка прослеживается на губах девушки, когда хриповатые нотки убаюкивают её, разводя в стороны плохие и хорошие мысли, открывая ей лишь дорогу к безмятежному сну.
…Прошло пять месяцев. Бифрост был восстановлен в срок, и сразу в этот же день Один отправил самое сильное войско во главе со своим старшим сыном в миры, где проходили войны. Домой они возвращались с одержанной победой, в темницы приводили все новых преступников, что покорно ступали за солдатами, готовясь к приговору Суда. Вскоре асы, среди которых были и верные друзья Тора, отправились в следующий из миров, именуемый Льёсальвхеймом. Вестей оттуда не было по сей день, там велась война, но, казалось, что окончанию ей никогда не будет. Странствующие вороны Одина ведали великому царю, что численность преступников почти превышает население сего мира, но благородным асам удается одолеть их. Битвы ведутся страшные…
Асгард, однако, продолжает радовать кипением жизни. Простой народ не перестает трудится, заниматься рукоделием, ремеслом, торговлей. На переулках, площадях, парках можно было встретить огромное количество народа, маленьких детей, постоянно шныряющих между взрослыми, играющих в свои веселые игры. Юные воины тренируются на обширных стадионах, упражняются с мечами, кинжалами, копьями, разучивают разные виды борьбы, управление кораблями. В следующий долгий поход, возможно, кто-то из них пойдет вместе с войском, а кто-то останется здесь, продолжая тренировки.
Жизнь текла, текло время, и все это проходило мимо Сигюн. Она терялась и путалась в минутах, часах, днях, сколько она уже не видела своего мужа. Тоска съедала её изнутри, но девушка старалась держаться из последних сил, думая о том, как её переживания могут сказаться на малыше. Она должна быть сильной ради этого ещё не рожденного, но уже такого любимого ребенка. И она становилась сильной, выходя на улицы, переполненные людьми. Асы не изменились по отношению к ней, все слова, которые сидели в людях с момента возвращения пленников, с момента первого Суда над Локи, они выплескивали на неё. Стало ещё сложнее, когда, спустя пять месяцев, положение Сигюн стало проявляться наглядно. Некоторые сторонились девушку, не скрывая своего неподдельного страха и опаски.
-Носительница холодного зла, - под этими словами люди подозревали потомка врожденного ётуна. И Сигюн смотрела на них с насмешкой, которую не редко видела на тонких губах супруга. Она не могла ожидать от асов ничего другого, кроме ненависти и страха. Они не взирают на то, что Сигюн остается принцессой по прежнему, пусть не асгардской, но ванской - уж точно. Но этот факт не мешал им говорить свои речи так, чтобы жена Бога обмана непременно их слышала:
-И почему Один не прикажет упрятать её в темницу, подобно лживому супругу? Или хотя бы услать её в какой-нибудь мир, где её отродье будет не опасно. Пусть вынашивает это где-нибудь в Ётунхейме, на родине своего мужа-заключенного, - язвительно говорят одни.
-Верно-верно. Неужели ни Всеотец, ни Её Величество не понимают, что Асгард превратится в песок, когда она явит на свет потомка Локи? - поддакивают другие, не пряча до ужаса испуганных глаз.
