-Ещё раз удачи, - напоследок Ньёрд обнял Одинсона, а затем проводил их до парадного коридора.
Они сравнительно быстро вышли из дворца, хотя Тору казалось, что он блуждал по окрашенным морским цветом коридорам довольно долго. Видимо, глаза его слишком уж пристрастились разглядывать необыкновенные красоты обители Ньёрда.
-Ваше Величество, может быть не стоит забирать Сигюн домой? Есть причины, о которых вы не знаете, и по этим причинам она не захочет уходить, - Тор все же решил попытаться как-то сбавить напор княжны, которая сердито покосилась на Тора в ответ.
-Локи посадили в тюрьму, и только благодаря милости Одина Всеотца Сигюн не прозябает там вместе с ним, хотя по закону должна была нести наказание, а если бы его приговорили к смертной казни, ты представляешь, что бы было? Про мидгардскую войну я вообще ничего не говорю. Сигюн ведь была с ним? Он потащил её туда и подверг её жизнь большой опасности. О каких причинах ты говоришь, Тор?
-Нет, вы много не знаете… - громовержец хотел возразить, но княжна прервала его.
-Я знаю, что моей дочери там не место! - Голос дамы был очень грубым, нотки злобы еле сдерживались в нем, и она старалась выглядеть угрожающей, чего просто не возможно не заметить. Голос и взгляд её были решительными. Не дождавшись, когда Одинсон вымолвит ответ, пока усядется на своего жеребца, Бриггита помчалась на длинноногом скакуне к выезду из столицы. Одинсон опешил от подобных слов, и ему оставалось лишь наблюдать, как силуэт женщины, что сидит верхом на лошади, удаляется все дальше.
========== Глава 38 ==========
…Он даже не сомневался, что вернется сюда, что снова окажется запертым в четырех белых стенах. Теперь приходить второй раз сюда и видеть, как стекло пропитывает золотая сетка магии, - уже не так сложно. Единственный осадок, который до сих пор тлеет в душе трикстера - это осадок, оставленный от слов Всеотца, оставленный криками и мольбами жены, оставленный обликом матери, что пришла на суд, что снова сделала попытку поговорить с приемным сыном. “Сыном”, - произнося про себя это слово, Локи ухмыляется горько, печально. Он даже представить не мог, что жалкое сочетание букв может наносить такой урон душе. Был сыном - теперь узник, теперь изгнанник на всю свою вечную жизнь. Ему казалось странным, что Один изменил своим словам и истинным мыслям, засадив в клетку опального безумца, страшного преступника. Ведь, по мнению царя, маг был рожден, чтобы умереть.
“Так что же не убил? Что же не прислушался к мнению народа? Что же не казнил меня на глазах Фригги, на глазах Тора, на глазах Сигюн и всего Асгарда? Пожалел?.. Пожалел…, - раздумывает трикстер, снова искривляя тонкие губы в улыбке.”
Локи прогуливается от стены до стены. Голова его опущена вниз, руки сцеплены за спиной, взгляд задумчивый, он блуждает где-то в себе, блуждает в своих мыслях и блуждает очень давно, никак не выйдет на прямую дорожку, где рассыпаны ответы на его вопросы. Он садится на кровать, закрывает бледное лицо ладонями - перед ним тьма, густая, липкая, но… долгожданная.
-Локи, - мягкий, дрожащий голосок, который так осторожно и ласково зовет его по имени, и магу кажется, что этот голос грезится ему, он разрезает темноту перед его глазами, впивается в его слух, вливается в его разум сладостным медом. Локи оборачивается на родной голос, видит её возле стекла. Нет. Видит их возле стекла.
Тонкая, изящная девушка, низенькая ростом, с распущенными белокурыми косами, что расстилаются по её спине, спадают с плеч, стоит прямо перед ним. На аккуратном личике её виднеется радость, а пухленькие губки силятся улыбнуться, но боятся. Боятся спугнуть эту минуту счастья, когда она снова видит перед собой любимого супруга. И губки её лишь подрагивают в улыбке, а голубые глаза светятся ярче, чем солнце на небесах, ярче, чем звезды. Локи переводит взгляд на малыша, которого Сигюн нежно держит на своих руках. Колдун не верил своим глазам, не верил, что наконец видит это чудо, что наконец видит своего сына. Ребенок улыбается, теребит маленькими ручками пуховое одеяло, в которое укутала его заботливая мама. Черные, как крыло ворона, волосы уже стали длиннее, и челка еле спадает на глаза. В зеленых глазах маленького Нари проскальзывают те же блики лукавости и игривости, и Локи узнает их. Сейчас ему казалось, что он смотрел в зеркало, где видел себя совсем младенцем.
-Мы пришли к тебе. Только прошу, не прогоняй нас. Нари очень сильно хотел тебя увидеть, - промолвила Сигюн тихим шепотом. На лице мага воцарилось отчаяние, он ринулся к жене и сыну, но, протянув к ним ладонь, тут же остановился, понимая, что если сейчас коснется её или его, то иллюзия исчезнет.
-Я не могу дотронуться до тебя, если я это сделаю - вас уже не будет рядом. Я не хочу этого, - тихий, немного дрожащий, но до головокружения приятный голос Локи заставил девушку приостановить свое дыхание, чтобы не упустить ни одного произнесенного им слова.
