-Нет. Его войско очень сильное, оно окутано холодом, и ванам не под силу справится с ним. Трима может победить лишь тот, кто обладает такой же силой и властью, как и он. Ньёрд, ты должен отправиться в Асгард, - она поймала его взгляд, она взяла в ладони его лицо, стараясь заставить его смотреть на неё, стараясь достучаться до него, убедить, какую ошибку он сделал, когда покинул Верховный совет.
-Нет. Не проси меня об этом. Ты хочешь, чтобы я унижался перед Локи? Перед этим ничтожеством, которое испортило жизнь Сигюн? Нет! - он наотрез отказался от этой затеи, резко поднимаясь с места. -Я сам в состоянии спасти мою Фрид. Я верну её в Ванахейм, я соберу под собой войска всех восьми миров и справлюсь без помощи Асгарда.
-Да пойми же ты наконец, Локи - наш единственный шанс её спасти. Никто больше не пойдет на это, только с приказа хранителя девяти миров, никто не сможет одолеть ледяных великанов. Я умоляю тебя, снизойди в Асгард, уговори Локи помочь. Он сын Ётунхейма. Никто не знает эти земли, этих ётунов так, как он, - ванская женщина приблизилась к царю, взяла его за руку, заглянула в его глаза.
-Он будет только рад, если я присягну к нему на верность и попрошу помощи, - недовольно и злостно ответил Ньёрд. -Он только этого и ждет. Этот мерзавец знает, что я…
-Как ты можешь думать сейчас об этом, когда речь идет о жизни нашей дочери? Локи способен нам помочь, ты обязан наладить отношение с ним, ради меня, ради Фрид. Хочешь, я встану пред тобой на колени? Я прошу, верни мне мою девочку, Ньёрд, - Катрин резко опустилась вниз, но царь сумел её сдержать, обнял её, а она снова была готова разрыдаться, пряча лицо в его одежде.
-Хорошо, милая. Хорошо. Ты безусловно права, - сердце его обливалось кровью, когда он вынужден был согласиться. -Только вот не думаю, что Локи изъявит желание помочь. После моей дерзости он вряд ли проявит милость.
-Если так случится, то только она сможет повлиять на него, твоя Сигюн, - Катрин отстранилась от царя, слезными глазами рассматривая его лицо, которое вмиг побледнело.
-Я не могу допустить, чтобы Сигюн узнала о Фрид. Это настоящее предательство, я не могу… - абсурдностью Ньёрду показалась даже сама мысль, что он сообщит ванке о своей тайне. Это будет означать, что он предал её и Бриггиту, предал все то, что когда-либо создавал для своей Сигюн, предал её любовь и доверие.
-Твоя дочь - взрослая девушка, Ньёрд. Она уже не ребенок и она поймет тебя. Фрид - её родная сестра, она, как и Сигюн, твоя кровь. Ты должен рассказать ей обо всем, - сказала Катрин, буравя лицо Ньёрда умоляющим взглядом.
Царь же боялся представить себе картину, где он говорит такую весть в глаза своей единственной дочери, какой всю жизнь считала себя Сигюн, даже не подозревая, что совсем рядом все это время росла её сестра. И выхода действительно не было. Ньёрд понимал как никто другой, что сказанные тогда на совете слова Локи оказались правдой, он словно предвидел беду, словно знал, что однажды что-то случится, что ётуны не оставят в покое Ванахейм, а вернее ту персону, которая им интересна. И владыка морей буквально видел, как сверкнут глаза этого плута, когда он придет просить о помощи и унижаться перед ним. И без Сигюн, как ни крути, Лафейсона не получится уговорить даже мольбами о прощении. Он только посмеется, наслаждаясь сломленностью и бессилием короля. И как бы сердце не обливалось кровью, Ньёрд сейчас же оденет доспехи и плащ, оседлает своего резвого коня, отзовет свою охрану и в одиночку помчится к ветвлению миров, где откроет ему Бифрост могучий Хаймдалль.
========== Глава 74 ==========
За окном садится солнце, в кустах слышится говорок сверчков, их пока ещё тихое стрекотание. Облака окрашиваются в оранжевый цвет, когда лучи соскальзывающего с небес солнца падают на них, устремляются сквозь них. С ветвей деревьев слетает стайка ласточек, крикнув “до свидания” очередному дню, а потом очень быстро удаляется к горам и утесам. По морю скользит золотистый отблеск солнца, и бегущая волна постоянно тревожит его. За гранью мира, далеко в космосе продолжают сиять созвездия, а ночное небо постепенно окутывает собою нежные, светлые облака. Когда солнце наконец прячется за горизонт, высокий царский дворец по-прежнему продолжает сиять при сумерках, гордо возвышаясь над Асгардом.
Тонкая, стройная девушка медленно расхаживает по просторной комнате, напевая чудную, ласковую песню младенцу, что засыпает в её руках. Голос девы льется так неописуемо нежно, что даже взрослый явно бы не устоял. Она пела так же красиво, как поют жаворонки по весне, и песня эта была о золотом солнце, чьи лучи освещают Асгард, о голубом небе, который скрывает в себе миллиарды миров и галактик, неизвестных никому, о могучем ветре, который всегда развеет тоску на душе, о великом море, которое убаюкает и успокоит в своих объятиях, подобно материнским рукам.
