— Дорогая, вы так похудели за время болезни! Просто феноменально! Стали настоящей тростинкой, хоть рыбок в ключицах заводи, все девушки будут вам завидовать!
Чему, спрашивается? Скелету моему? Я ж в зеркало смотрела, кожа да кости. Дунуть страшно, унесет и переломает. Ключицы эти чертовы торчат, как у анатомического пособия! При чем тут рыбы-то?
— Госпожа, ваша кожа стала просто потрясающей! Буквально умереть от зависти, такая белизна!
Э⁈.. Я все правильно поняла? Вот этот бледный непропеченный блин в зеркале, вот это не первой свежести привидение⁈ Такому действительно можно позавидовать⁈ Да таких даже в гроб не кладут, отвечаю! Видела, как покойников румянят, любой живой обзавидуется.
— А волосы! Не срезайте ни в коем случае, госпожа, все мужчины будут без ума от такого сокровища!
Да ладно! Мочалка на голове вызывает у мужчин экстаз? С каких, интересно, пор? Ну и что, что она почти до задницы отросла, мочалкой от этого быть не перестала. Черной, жесткой, блестящей. Ну, когда вымыли, смазали тремя (хотя мне казалось, что тридцатью тремя) маслами и расчесали, стала еще и прямой. Без единой кудряшечки, без малейшего завитка. Скучно и странно. Точь в точь как та девчонка из фильма «Звонок», что любила вылезать из телевизора. Бу-у-у!
Но все остальное постепенно пришло в норму. Меня продолжали обкалывать успокоительным, не давая даже задуматься о том, что очнуться в чужом теле — само по себе полная фигня.
В итоге добились своего: я привыкла. Тело-то еле вошкалось после болезни, пришлось заново учиться не только ходить — ползать. И еще кучу самых простых вещей делать. А когда ты занят делом, время летит незаметно, рефлексировать некогда. Я и опомниться не успела, как подошел день моей выписки. И тут обнаружились новые сюрпризы. Да такие занятные!
— Вечно от тебя одни проблемы! — Младшая единокровная сестра тащила меня к лифту, чуть не выворачивая запястье. — Дура!
— Сама такая, — опомнилась я, выдергивая руку. Силенок все еще казалось маловато, с координацией наблюдались заметные проблемы, но это не повод обращаться со мной как со строптивой куклой. — Не дергай так, сломаешь! И я скажу отцу, чтобы счета за дополнительное лечение оплачивали из твоего содержания!
Сюэ Мейрен застыла с открытым ртом и вытаращилась на меня как на говорящую рыбу. Но быстро опомнилась и довольно зло скривилась:
— Что, похудела, мымра прыщавая, снова голосок прорезался? Лаять на меня вздумала⁈ Думаешь, навсегда теперь такой… фотогеничной останешься? Ха! Да с твоими варварскими генами ты за месяц снова разжиреешь как свинья! Которой ты и являешься!
— А еще меня дурой обзываешь, — вздохнула я, самостоятельно направляясь к лифту. — Полежи с мое в коме, потом будешь выступать. И вообще, как ты разговариваешь со старшей сестрой?
Да, что я успела выучить первым делом, так это «лестничную» структуру здешнего общества. Если ты старше хотя бы на год — все, обращаться к тебе надо с поклонами вприсядку. А кто так не делает, тот невежа, неуч, мама плохо воспитала, и вообще редиска, нехороший человек.
— Еще чего! Да ты мне такая же старшая, как крыса на помойке. Если б отец не попросил, ноги моей тут бы не было.
— Я дочь первой жены отца, старше тебя на два года, — напомнила я то, что успела выучить из разговоров медперсонала и родного папочки, еще целый один раз навестившего меня после пробуждения. За два месяца. Любящий родитель, что тут скажешь.
— Зато твоя мать была тупая варварка! Где это видано, чтобы семье наследовала такая грязная кровь?
— Дорогуша, моя мать была законной госпожой Сюэ, если ты забыла. Я родилась в браке. А вот на твоей маме отец женился уже после твоего рождения.
Сюэ Мейрен, которая как раз заскочила следом за мной в лифт, буквально задохнулась от негодования:
— Да ты!.. Да как ты!.. А знаешь, хоть лопни! Бабушка против, значит — ничего не получишь. И вообще, что я с тобой разговариваю? Иди и дальше жри свои чипсы и смотри мелодрамы, как делала это всегда. А, ну еще — спи. Ведь только во снах у тебя будет хоть какой-то приличный парень. В отличие от меня. Да что там парень! У меня вот-вот появится муж. Да такой, что не в одной мелодраме никого шикарнее не увидишь!
— Соболезную, — радостно оскалилась я. — Вряд ли в новой семье тебя будут баловать, как дома. Там ты станешь невесткой, а не дочерью хозяина, там не будет мамы и бабушки, зато наверняка есть свекровь.
— Ха! Ты просто завидуешь. Там такой… такой… красивый, богатый, галантный, ласковый и, говорят, очень добрый. Ну там, живность всякую ущербную домой тащит, меценатствует, помогает молодым предпринимателям.
— Ну-ну, — хмыкнула я, выходя из прозрачной кабинки на парковку. — Радуйся, деточка. Разрешаю.
— Да ты совсем рехнулась, — резюмировала Мейрен после долгой паузы. — Куда прешь, корова, вон моя машина. Совсем мозги растеряла?
— Треснуть, что ли, тебя по башке? — вполне миролюбиво предложила я, разворачиваясь. — Как раз узнаешь, каково это — терять память.
— Пф! Все равно, увидишь моего Вейшенга — сразу ноги подкосятся, — хмыкнула Мейрен.
