Насвистывая мелодию, Галлант неторопливо вошел в покои Гладстона. Проклятый старик последнее время был крайне нетерпелив. Старость играла с ним очередную злую шутку, и, похоже, теперь премьер-министр, хотел выжать из своего организма все, на что он еще был способен.
Габриэля не особо смущало его дряхлое тело и затхлый запах кожи, что уже сложно было забить одеколоном. В конце концов, это была его работа и ничего личного.
— Какие у нас новости? — деловито спросил Гладстон, развалившись на мятой постели.
— Все идет по задуманному плану, милорд, — хитро улыбнулся Галлант, снимая рубашку — вот увидите, к Рождеству Лэнгдон уже будет наш с потрохами.
— Не перестаю удивляться твоим талантам, Габриэль, — хмыкнул мужчина, — иногда поверить не могу, что ты собирался всю свою жизнь проторчать под боком у Маретти, дорабатывая его дешевую мазню, а по вечерам начищать чужие сапоги гуталином.
Галлант молча усмехнулся, забираясь на кровать. В чем-то Гладстон определенно был прав. Амбиции Габриэля невозможно было реализовать, просиживая штаны то в тени мастерской, то на табуретке, тыкаясь носом в чью-то грязную обувь. Когда-то Галлант лелеял надежды стать художником, однако, в Италии их водилось больше, чем нечистот на улице. Случайная встреча с Уилльямом Гладстоном десять лет назад, кардинально развернула его жизнь в иное русло, и Габриэль нисколько не сожалел о своем выборе.
— К слову, сэр, — невзначай протянул Галлант, ложась рядом, — вы просили напомнить, что в декабре у вас встреча с испанским послом, а также, первое слушание о ирландском билле.
— Ах, да, — мрачно откликнулся Гладстон, поглаживая пальцами плечо Габриэля, — надеюсь, эта суета с Лэнгдоном не помешает тебе с организацией остальных дел?
— О, не беспокойтесь, — хмыкнул Галлант, — я все устрою наилучшим образом! А вы лучше отдохните, а то последнее время совсем измотались…
— Благодарю, Габриэль, — мягко ответил премьер-министр, — и что бы я делал без тебя…
— Нянчились со своими двенадцатью детьми и женой? — засмеялся Галлант.
Гладстон в ответ лишь небрежно отмахнулся.
…
Мэллори встретила Майкла лишь за ужином. Весь день, несмотря на попытки Коко вытащить ее из комнаты, девушка просидела в своей спальне. Очередная встреча с Венейбел выбила ее из колеи, и Мэллори несколько долгих часов провела сидя на полу и испуганно глядя в сторону разбитого зеркала, в любой момент ожидая, что из него снова послышится злорадный женский смех.
Однако, к позднему вечеру, девушку, наконец, одолел голод. Мэллори видела, что Лэнгдон, сидя напротив, поглядывал на нее с подозрением. Видимо, впечатления, оставленные Вильгельминой, до сих пор отражались на ее лице.
Пока шел общий ужин, у них не было возможности поговорить, да и вряд ли Мэллори удастся рассказать ему о случившемся. Венейбел об этом уже успела позаботиться.
Как только придворные начали подниматься из-за стола, Майкл выразительно посмотрел на нее и направился к выходу из зала. Нервно сглотнув, девушка пошла за ним следом.
Поймав Мэллори в коридоре, Лэнгдон с беспокойством окинул ее взглядом.
— Что произошло?
— Лучше поговорим у вас, — тихо ответила девушка, украдкой глядя на людей, что перешептывались у нее за спиной.
Коротко кивнув, Майкл опустил ладонь ей на плечо и направился в сторону своих покоев.
Войдя в спальню Лэнгдона, Мэллори поежилась, обхватив себя руками. Кто-то оставил окно открытым, и по ней сейчас разгуливал ледяной сквозняк. Майкл быстро махнул рукой в воздухе, отчего окно тут же захлопнулось.
— Это еще что? — спросил Лэнгдон заметив еще на ужине тонкие бинты на руках девушки.
— Да так… ерунда, — сказала Мэллори, потупив взгляд в пол.
Впрочем, Майкл уже не слушал. Взяв ее руку, он быстро снял повязку и посмотрел на мелкие резанные раны на ребре ладони.
— Ты ими что, об стекло билась? — с недоумением спросил он, разглядывая руку, — почему не сказала сразу?
— Я не… — попыталась было сказать Мэллори о проклятой Венейбел, что так и продолжала ее мучить, но слова будто застревали в горле.
— Та-а-а-к… — задумчиво протянул Лэнгдон, заметив, как странно исказилось лицо девушки, — похоже, наконец, начинаю понимать, что за дерьмо тут происходит.
С этими словами, Майкл вдруг отошел к столу и взял с него нож для бумаги.
— А это зачем? — испуганно спросила Мэллори, округляя глаза.
— Прости, но будет больно, — хмуро сказал он, с силой хватая ее за шею и притягивая к себе, вжимая спиной в свою грудь.
Девушка не успела дернуться, как вдруг лезвие коснулось ее шеи над ключицей. Острая боль пронзила с такой силой, что Мэллори закричала, а на глазах выступили слезы. Нож вошел глубоко, разрезая мышцы и связки.
Лэнгдон уверенно сдерживал девушку, чтобы она не брыкалась лишний раз и не навредила себе самой. Увы, от той дряни, что, похоже, сидела внутри нее, можно было избавиться только таким способом.
