Девушка неловко потупила взгляд в пол. Конечно, она знала. Но, видимо, спать с хозяином и называть его на «ты» — это разные вещи по степени близости.
— Майкл, — еле слышно сказала Мэллори, робко взглянув на него.
Надо же, Лэнгдону впервые понравилось, как звучит его собственное имя.
Хмыкнув, он посмотрел в ее карие глаза. Раньше бы мужчина добавил какое-нибудь ехидное замечание, но сейчас этого делать не хотелось.
— Иди, — мягко сказал он с улыбкой, — мы здесь и правда задержались.
Неуверенно улыбнувшись в ответ, Мэллори вышла из комнаты.
…
— Как закончишь с этим, зайди на кухню, — сказала Мид с тяжелым вздохом.
Девушка сейчас была слишком занята своими мыслями, чтобы заметить, что Мириам ведет себя как-то странно.
Мисс Мид сейчас молча проклинала и Джона Генри, и дьявола и всю свою жалкую жизнь. Однажды, будучи еще юной девчонкой, не старше самой Мэллори, она пошла на поводу у своей слабости и злости.
Мириам Мид была единственной дочерью лесника. Пятнадцать лет они жили в мире и покое. В глушь, где находился их маленький домик, редко кто мог забраться, и юная девушка куда больше общалась с животными, чем с людьми.
Но все разрушилось в один миг, когда холодной осенней ночью мимо хижины лесника проходили несколько пьяных охотников, которым нечем было заняться.
Когда девушка осталась лежать на полу в следах крови и разорванной одежде, глядя на мертвое тело своего отца, она не произносила молитв, не жаждала божьей милости и благодати — в ней жгучей болью горело лишь желание отомстить.
Тогда-то к Мириам и пришел он. С заботливым голосом и теплым взглядом, за которым бушевало адское пламя. Он предложил исполнить ее желание в обмен на сущую мелочь, о ценности которой девушка тогда даже не задумалась. Да и кто бы стал отказываться, будучи на пороге столь унизительной смерти?
Мириам навсегда запомнила ужас в глазах четверых охотников, которых она заставила умирать в таких муках, что даже сам дьявол аплодировал стоя. Она наслаждалась обретенной властью и силой несколько лет, но с каждым новым годом замечала, что ни убийства, ни чужие страдания и боль, уже не приносят ей того удовлетворения и счастья, что вначале. Руки некогда невинной девушки были по локоть в крови и она уже не знала ответа на вопрос — стоило ли оно того? А что еще хуже — Мириам уже не могла изменить сделанный ей выбор. Что бы она ни делала, она навеки останется заложницей того, кто однажды исполнил ее предсмертную прихоть.
Дьявол чувствовал сомнения, что зарождались в ее душе и тогда, решил одарить свою подчиненную еще раз, позволив получить то, чего она жаждала эти последние годы — дитя. Мириам была не способна зачать и выносить ребенка после того, что с ней сделали, но могла заняться воспитанием чужого, подарив ему свою нерастраченную материнскую любовь.
Счастью Мириам не было предела, когда она впервые вошла в поместье Лэнгдонов и в ее руки вложили крошечное существо, что сразу потянулось к ней, как к родной матери.
Стоит ли говорить о том, как разорвалось на части сердце женщины, когда она узнала, какую участь уготовил ему его родной отец? Она не хотела в это верить, думала даже украсть мальчика и увезти с собой как можно дальше. Но от дьявола не спрячешься. Он забрал у нее последнее, что она любила и ради чего ей хотелось продолжать жить. И самое страшное, Мириам знала, что однажды ее мальчик вернется в этот дом, но в его взгляде к ней она увидит лишь ненависть.
А теперь ей еще и брать на свою совесть убийство девчонки, которая просто некстати подвернулась под руку планам сатаны. Мисс Мид видела, как Майкл смотрит на Мэллори, как медленно, но неотвратимо зарождается теплота в его искалеченной душе. Знала, что смерть девушки разобьет ему сердце и в этом снова будет ее вина.
Незаметно стерев краем передника слезы, что выступили на глазах, женщина поставила чайник на огонь.
…
Спустя минут двадцать, в кухню влетела Мэллори все с той же странной улыбкой, от которой мисс Мид стало еще больнее.
— Присядь-ка, — тихо сказала она, кивая на стул, — хозяин если и вернется, то только к ужину, а пока работы все равно нет.
На столе уже стоял заварочный чайник и пара щербатых чашек.
— Он не говорил, куда уехал? — спросила девушка, опускаясь на стул.
— С чего бы? — хмыкнула Мириам, — со мной он такой информацией не делится.
С этими словами, женщина взяла в руки чайник и налила горячую темную жидкость в чашку Мэллори. По кухне сразу разлетелся приятный травянистый запах.
— Я, к слову, хотела у вас спросить… — нерешительно протянула девушка, грея руки о чашку, — вы ведь были его няней, когда он родился?
— Ну да, — сухо отозвалась Мириам, — было дело.
— А он всегда был таким скрытным? — спросила Мэллори, подняв взгляд на Мириам.
— Сложно сказать, — пожала плечами женщина, — до тех пор, пока бабка не стала регулярно на нем срываться, он был самым обычным ребенком. Но чем больше она орала, тем сильней он прятался.
— И это правда, что его отправили отсюда прямо в работный дом? — проговорила Мэллори слабым голосом.
