Он протянул руку и поманил к себе Маргариту. Та подошла, не чувствуя пола под босыми ногами. Воланд положил свою тяже лую, как будто каменную, и в то же время горячую, как огонь, руку на плечо Маргариты, дернул ее к себе и посадил на кровать рядом с со бою.
– Ну, уж если вы так очаровательно любезны, – проговорил он, – а я другого ничего и не ожидал, так будем без церемоний. – Он опять наклонился к краю кровати и крикнул: – Долго будет продолжаться этот балаган под кроватью? Вылезай, окаянный Ганс!
– Коня не могу найти, – задушенным и фальшивым голосом ото звался из-под кровати кот, – ускакал куда-то, а вместо него какая-то лягушка попадается.
– Не воображаешь ли ты, что находишься на ярмарочной площа ди? – притворяясь рассерженным, спрашивал Воланд. – Никакой лягушки не было под кроватью! Оставь эти дешевые фокусы для Ва рьете. Если ты сейчас же не появишься, мы будем считать, что ты сдался, проклятый дезертир.
– Ни за что, мессир! – заорал кот и в ту же секунду вылез из-под кровати, держа в лапе коня.
– Рекомендую вам… – начал было Воланд и сам себя перебил: – Нет, я видеть не могу этого шута горохового. Посмотрите, во что он себя превратил под кроватью!
Стоящий на задних лапах и выпачканный пылью кот тем време нем раскланивался перед Маргаритой. Теперь на шее у кота оказался белый фрачный галстух бантиком, а на груди перламутровый дам ский бинокль на ремешке. Кроме того, усы кота были вызолочены.
– Ну что же это такое! – воскликнул Воланд. – Зачем ты позоло тил усы? И на какой черт тебе нужен галстух, если на тебе нет шта нов?
– Штаны коту не полагаются, мессир, – с большим достоинст вом ответил кот. – Уж не прикажете ли вы мне надеть и сапоги? Кот в сапогах бывает только в сказках, мессир. Но видели ли вы когда-ли бо кого-нибудь на балу без галстуха? Я не намерен оказаться в коми ческом положении и рисковать тем, что меня вытолкают в шею! Каждый украшает себя, чем может. Считайте, что сказанное отно сится и к биноклю, мессир!
– Но усы?..
– Не понимаю, – сухо возражал кот, – почему, бреясь сегодня, Азазелло и Коровьев могли посыпать себя белой пудрой, и чем она лучше золотой? Я напудрил усы, вот и всё! Другой разговор был бы, если б я побрился! Бритый кот – это действительно уж безобразие, тысячу раз согласен признать это. Но вообще, – тут голос кота обидчиво дрогнул, – я вижу, что ко мне применяют кое-какие придирки, и вижу, что передо мною стоит серьезная проблема – быть ли мне вообще на балу? Что скажете вы мне на это, мессир?
И кот от обиды так раздулся, что казалось, еще секунда, и он лоп нет.
– Ах, мошенник, мошенник, – качая головой, говорил Воланд, – каждый раз, как партия его в безнадежном положении, он начинает заговаривать зубы, подобно самому последнему шарлатану на мосту. Садись немедленно и прекрати эту словесную пачкотню.
– Я сяду, – ответил кот, садясь, – но возражу относительно по следнего. Речи мои представляют отнюдь не пачкотню, как вы изво лите выражаться в присутствии дамы, а вереницу прочно упакован ных силлогизмов, которые оценили бы по достоинству такие знато ки, как Секст Эмпирик, Марциан Капелла, а то, чего доброго, и сам Аристотель.
– Шах королю, – сказал Воланд.
– Пожалуйста, пожалуйста, – отозвался кот и стал в бинокль смот реть на доску.
– Итак, – обратился к Маргарите Воланд, – рекомендую вам, донна, мою свиту. Этот валяющий дурака – кот Бегемот. С Азазелло и Коровьевым вы уже познакомились, служанку мою Геллу рекомен дую. Расторопна, понятлива, и нет такой услуги, которую она не су мела бы оказать.
Красавица Гелла улыбалась, обратив к Маргарите свои с зеленью глаза, не переставая зачерпывать пригоршней мазь и накладывать ее на колено.
– Ну, вот и все, – закончил Воланд и поморщился, когда Гелла особенно сильно сжала его колено, – общество, как вы видите, не большое, смешанное и бесхитростное. – Он умолк и стал поворачи вать перед собою свой глобус, сделанный столь искусно, что синие океаны на нем шевелились, а шапка на полюсе лежала как настоя щая, ледяная и снежная.
На доске тем временем происходило смятение. Совершенно рас строенный король в белой мантии топтался на клетке, в отчаянии вздымая руки. Три белых пешки-ландскнехты с алебардами расте рянно глядели на офицера, размахивающего шпагой и указывающе го вперед, где в смежных клетках, белой и черной, виднелись чер ные всадники Воланда на двух горячих, роющих копытами клетки конях.
Маргариту чрезвычайно заинтересовало и поразило то, что шах матные фигурки были живые.
Кот, отставив от глаз бинокль, тихонько подпихнул своего коро ля в спину. Тот в отчаянии закрыл лицо руками.
– Плоховато дельце, дорогой Бегемот, – тихо сказал Коровьев ядовитым голосом.
– Положение серьезное, но отнюдь не безнадежное, – отозвался Бегемот, – больше того: я вполне уверен в конечной победе. Стоит хорошенько проанализировать положение.
Этот анализ он начал производить довольно странным способом, именно, стал кроить какие-то рожи и подмигивать своему королю.
– Ничего не помогает, – заметил Коровьев.
