Бегемот только горько развел руками и надел кепку на круглую го лову, поросшую густым волосом, очень похожим на кошачью шерсть. И в этот момент негромкий, но властный голос прозвучал над головой гражданки:
– Пропустите, Софья Павловна.
Гражданка с книгой изумилась; в зелени трельяжа возникла белая фрачная грудь и клинообразная борода флибустьера. Он приветли во глядел на двух сомнительных оборванцев и, даже более того, де лал им пригласительные жесты. Авторитет Арчибальда Арчибальдовича был вещью, серьезно ощутимой в ресторане, которым он заве довал, и Софья Павловна покорно спросила у Коровьева:
– Как ваша фамилия?
– Панаев, – вежливо ответил тот. Гражданка записала эту фами лию и подняла вопросительный взор на Бегемота.
– Скабичевский, – пропищал тот, почему-то указывая на свой примус. Софья Павловна записала и это и пододвинула книгу посети телям, чтобы они расписались в ней. Коровьев против фамилии «Панаев» написал «Скабичевский», а Бегемот против Скабичевско го написал «Панаев».
Арчибальд Арчибальдович, совершенно поражая Софью Павлов ну, обольстительно улыбаясь, повел гостей к лучшему столику в про тивоположном конце веранды, туда, где лежала самая густая тень, к столику, возле которого весело играло солнце в одном из прорезов трельяжной зелени. Софья же Павловна, моргая от изумления, дол го изучала странные записи, сделанные неожиданными посетителя ми в книге.
Официантов Арчибальд Арчибальдович удивил не менее, чем Со фью Павловну. Он лично отодвинул стул от столика, приглашая Ко ровьева сесть, мигнул одному, что-то шепнул другому, и два официан та засуетились возле новых гостей, из которых один свой примус по ставил рядом со своим порыжевшим ботинком на пол.
Немедленно исчезла со столика старая скатерть в желтых пятнах, в воздухе, хрустя крахмалом, взметнулась белейшая, как бедуинский бурнус, другая, а Арчибальд Арчибальдович уже шептал тихо, но очень выразительно, склоняясь к самому уху Коровьева:
– Чем буду потчевать? Балычок имею особенный… у архитектор ского съезда оторвал…
– Вы… э… дайте нам вообще закусочку… э… – благожелательно промычал Коровьев, раскидываясь на стуле.
– Понимаю, – закрывая глаза, многозначительно ответил Арчи бальд Арчибальдович.
Увидев, как обращается с весьма сомнительными посетителями шеф ресторана, официанты оставили всякие сомнения и принялись за дело серьезно. Один уже подносил спичку Бегемоту, вынувшему из кармана окурок и всунувшему его в рот, другой подлетел, звеня зеле ным стеклом и выставляя у приборов рюмки, лафитники и тонко стенные бокалы, из которых так хорошо пьется нарзан под тентом… нет, забегая вперед, скажем: пился нарзан под тентом незабвенной грибоедовской веранды.
– Филейчиком из рябчика могу угостить, – музыкально мурлы кал Арчибальд Арчибальдович. Гость в треснувшем пенсне полностью одобрял предложения командира брига и благосклонно глядел на него сквозь бесполезное стеклышко.
Обедающий за соседним столиком беллетрист Петраков-Суховей с супругой, доедающей свиной эскалоп, со свойственной всем писа телям наблюдательностью заметил ухаживания Арчибальда Арчибальдовича и очень и очень удивлялся. А супруга его, очень почтен ная дама, просто даже приревновала пирата к Коровьеву и даже ло жечкой постучала… – что же это, дескать, нас задерживают… пора и мороженое подавать! В чем дело?
Однако, послав Петраковой обольстительную улыбку, Арчибальд Арчибальдович направил к ней официанта, а сам не покинул своих дорогих гостей. Ах, умен был Арчибальд Арчибальдович! А уж на блюдателен, пожалуй, не менее, чем и сами писатели. Арчибальд Ар чибальдович знал и о сеансе в Варьете, и о многих других происше ствиях этих дней, слышал, но, в противоположность другим, мимо ушей не пропустил ни слова «клетчатый», ни слова «кот». Арчибальд Арчибальдович сразу догадался, кто его посетители. А догадавшись, натурально, ссориться с ними не стал. А вот Софья Павловна хоро ша! Ведь это надо же выдумать – преграждать этим двум путь на ве ранду! А впрочем, что с нее спрашивать.
Надменно тыча ложечкой в раскисающее сливочное мороженое, Петракова недовольными глазами глядела, как столик перед двумя одетыми какими-то шутами гороховыми как бы по волшебству обрас тает яствами. До блеска вымытые салатные листья уже торчали из вазы со свежей икрой… миг, и появилось на специально пододвину том отдельном столике запотевшее серебряное ведерко…
Лишь убедившись в том, что все сделано по чести, лишь тогда, когда в руках официантов прилетела закрытая сковорода, в которой что-то ворчало, Арчибальд Арчибальдович позволил себе покинуть двух загадочных посетителей, да и то предварительно шепнув им:
– Извините! На минутку! Лично пригляжу за филейчиками.
Он отлетел от столика и скрылся во внутреннем ходе ресторана.
Если бы какой-нибудь наблюдатель мог проследить дальнейшие дей ствия Арчибальда Арчибальдовича, они, несомненно, показались бы ему несколько загадочными.
