- Так значит, люди, которыми я являюсь во сне, – это я сам, но в какой-то другой жизни?
- Да, можно сказать и так, но, на самом деле, все гораздо сложнее.
- Сколько же подобных жизней мне предстоит еще прожить?
- В каждом случае по-разному. Все зависит от уровня вашего наказания и степени сложности самих испытаний. Некоторые проживают не одну тысячу подобных снов, но наутро практически не помнят ничего из того, что с ними происходило. Другим, напротив, уготовано всего два-три сна, но они настолько насыщены страданиями, что забыть такое уже вряд ли удастся. Сколько уготовлено лично вам, я не знаю, я не назначаю наказания, а лишь разрабатываю механизмы их реализации.
- Ну что ж, спасибо и на этом. Кстати, а что за белый туман я вижу перед глазами, каждый раз, когда пробуждаюсь?
- Фантастические зрительные явления или гипнагогические галлюцинации.
- Теперь все встало на свои места, – ответил Адольф и улыбнулся.
Фрейд улыбнулся ему в ответ:
- Надеюсь, хоть немного помог вам разобраться в себе и окружающем вас мире.
Фрейд предложил Адольфу прогуляться по саду, и они, покинув маковую полянку, неспешно зашагали по высокой траве в сторону раскинувшихся под голубым небом зеленых сопок.
- Зигмунд, а кто решает, какое наказание я заслужил?
- Известно кто, – ответил Фрейд и поднял вверх указательный палец.
- Бог? – неуверенно спросил Адольф.
- Ну, можно и так сказать, – улыбаясь, ответил Фрейд. – Хотя я предпочитаю называть его Создателем.
- Это он разговаривает со мной каждый раз, когда я пробуждаюсь от очередного сна?
- Вполне возможно, что и он, хотя ручаться за это я не могу. Я отвечаю лишь за то, что создал сам, остальное – вне моей компетенции.
Когда они подошли к одиноко растущей на вершине сопки яблоне, усыпанной крупными спелыми плодами, Адольф увидел в ее кроне двух небольших макак. Они сидели друг напротив друга, и, казалось, о чем-то спорили. Обезьяны раскачивали под собой ветви и громко перекрикивались.
- Странно видеть здесь обезьян.
- Это Дарвин и Скоупс, – пояснил Фрейд. Когда-то они были людьми, но потом почему-то забыли об этом. Здесь, видите ли, каждый выглядит и ведет себя так, как того заслуживает. Хотя, заслуживает, в данном случае, не совсем верное слово. Скорее, каким он является на самом деле, глубоко в душе. Иногда настолько глубоко, что сущность эта за всю жизнь так себя и не проявляет. Но здесь она становится единственно возможной.
- Кажется, я понимаю, – ответил Адольф и внимательно посмотрел на кричащих обезьян.
- О, до полного понимания пока рановато, поверьте мне. Но, думаю, многое вам уже объяснять не нужно.
Вокруг пахло свежестью, росло множество деревьев, кустарников и цветов. Фрейд и Адольф вышли на широкую равнину, и внезапно поднявшийся ветерок освежил их своим легким дуновением. Гитлер заметил, что далеко на горизонте возвышается огромная гора, настолько высокая, что ее вершины не было видно.
- А что это за гора? – обратился Адольф к попутчику.
- Это Сион – своеобразный выход из этого мира и переход в мир иной – радостный и светлый. Но не вздумайте даже пытаться идти к нему, с каждым вашим шагом он будет удаляться от вас на три.
- Как же до него добраться?
- О, взойти на Сион невозможно, нужно уже быть на нем!
Адольф не понял, но переспрашивать не стал. Они еще немного постояли, любуясь великим и недосягаемым Сионом, уходящим вершиной в дымку облаков.
- Извините, – вдруг произнес Фрейд, – но мне пора – дела. Мой график расписан по минутам, поэтому вынужден вас покинуть.
- Спасибо за интересную беседу, – поблагодарил его Адольф и протянул руку.
- Не стоит благодарности, – ответил Фрейд и пожал руку Адольфа. – Если нужен будет профессиональный или дружеский совет, я к вашим услугам. До свидания.
Фрейд поспешил удалиться, и Адольф, присев на траву, начал внимательно разглядывать окружающий ландшафт. Большая часть пространства состояла из сопок и холмов различной высоты и протяженности. Некоторые из возвышенностей покрывала густая трава, деревья и цветы, другие, почти лысые, были засажены огромными причудливыми грибами, напоминающими по форме открытые зонтики. Внимание Адольфа привлек одуванчик неестественно больших размеров. Он рос на холмике недалеко от того места, где сидел Гитлер. Заинтересовавшись необычной находкой, Адольф поднялся и подошел к цветку. Одуванчик был метра полтора в высоту, и на его тоненьком стебельке восседал огромный пушистый шар. Цветок немного покачивался от легких дуновений ветра, и казалось, будто еще немного, и стебель не удержит пух, и тот полетит в небо десятками невесомых парашютиков.
Неожиданно у одуванчика открылись глаза и с изумлением уставились на Адольфа. Прежде чем Адольф смог как следует обдумать увиденное, у цветка открылся рот.
- Вы ко мне? – спросил одуванчик тоном директора, в кабинет которого заглянул очередной посетитель.
Адольф сразу вспомнил слова Маркса о коммуникабельности местных цветов. Несколько секунд он не мог прийти в себя, но, переборов замешательство, все же ответил:
- Да, наверное.
- Ну что ж, я вас слушаю, – продолжил одуванчик.
