- Супругу Сахиба, – продолжил Сомов, – люди Зиновьева сначала по очереди изнасиловали, а потом на смерть забили бейсбольными битами, а, между прочим, она была на втором месяце беременности. С мальчиком эти выродки вообще обошлись жестоко: сначала они пассатижами вырвали ребенку все ноготки, а затем, засунули в задний проход кипятильник, который включили в розетку. Когда ублюдки уходили, пацан был еще жив, он сварился минут за десять. Представляешь, что он испытывал в этот момент? – Сомов достал из внутреннего кармана белый конверт и положил на стол перед Андреем. – Это фотографии с места преступления, взгляни.
- Не хочу, – ответил Андрей и испуганно посмотрел на дядю Мишу.
Сомов открыл конверт, вытащил из него несколько снимков и протянул Андрею. Андрей закрыл глаза и отвернулся. Он почувствовал, как Сомов схватил его руку и с силой вложил в нее фотографии.
- Смотри, – повторил Сомов, и Андрей, открыв глаза, увидел на снимке изуродованное тело ребенка, лежавшее на полу среди разбросанных вещей и пятен крови. Он бросил фотографии на стол и отвернулся. На глазах Андрея появились слезы, а к горлу подступила тошнота.
- Вот так-то, Андрей. О том, что это сделали РРовцы, пока никто не знает. И не узнает до конца следствия. Но если информация просочится, а лично я бы этого очень хотел, то кавказцы устроят твоим дружкам настоящую резню, причем такую, что Ночь длинных ножей по сравнению с ней покажется невинным пошлепыванием по попке. Они завалят всех бритоголовых в городе, и ты, Андрей, обязательно окажешься в их числе. Поверь, даже спецназ не сможет остановить толпу мстящих кавказцев. Мы с твоим отцом, если ты помнишь, служили вместе в Чечне. Так вот я лично много раз был свидетелем того, как чеченцы шли на смерть с высоко поднятой головой. Честь для этих людей превыше смерти. Они никогда и ничего не прощают, так что мстить за убитую семью они будут крайне жестоко. Кстати, Пашка, твой батя, несмотря ни на что, очень уважал их. Помню, он однажды сказал мне: «Миха, эта гребаная война никогда не закончится, потому что чеченцы любят свободу больше жизни». Поверь, Андрей, я бы очень не хотел, чтобы сына моего боевого товарища прирезали кинжалом в подворотне. А поэтому у меня к тебе есть деловое предложение: помоги мне собрать доказательства причастности Зиновьева к этому убийству, и я защищу тебя.
- Я не смогу, – ответил Андрей и опустил глаза.
- Поверь, парень, у тебя нет выбора. Если даже тебя не убьют кавказцы, что маловероятно, очень скоро мы соберем достаточно доказательств, чтобы надолго засадить Зиновьева за решетку, и никто из членов организации не избежит наказания, в том числе и ты. Мы уже давно следим за деятельностью вашей «НСДРР», но пока у нас не было серьезных оснований для ареста Зиновьева. Сейчас, когда на его совести не только неонацистская деятельность и вымогательство денег, но и организация группового убийства, мы сможем это сделать. У нас уже есть свидетели того, что Зиновьев угрожал Сахибу. Его людей видели недалеко от дома Алиевых за час до совершения убийства. Все свидетели готовы выступить в суде, и твой Сергей Карлович на этот раз загремит по полной программе.
- Сергей Карлович рассказывал нам, что милиция у нас куплена, и что кавказцы полностью контролируют работу внутренних органов, и что его уже давно пытаются убрать, фабрикуя ложные обвинения, – попытался оправдать наставника Андрей, но тон его не был убедительным.
- Зиновьев крышует большую часть кавказцев в городе. Это не милиции, а ему исправно платят, а тех, кто отказывается платить, избивают под видом национальной чистки. Сергей Карлович оказывает кавказцам услуги – устраняет конкурентов из ближней Азии, если те начинают отбивать клиентов. Он натравливает на них таких несмышленых пацанов, как ты, словно цепных собак, втирая сказку о чистой России, а сам наживается на вашей патриотической вере. Помоги нам, а я вытащу тебя оттуда. Обещаю.
- Мне страшно, дядя Миша, – признался Андрей и вдруг заплакал.
Сомов подошел к Андрею и по-отечески обнял его.
- Все будет хорошо, Андрюха, я тебе обещаю. Ты, главное, будь начеку и ничего не бойся. Никто не должен знать о нашем с тобой разговоре, даже мать. Если спросит, о чем говорили, скажи, что я уговаривал тебя бросить движение и заняться, наконец, чем-то полезным. Сейчас Маргарите лучше лишний раз не беспокоится, она и так до сих пор отойти не может от Пашиной смерти, да и ты, наверняка, тоже. Ну, ничего, я Пашке обещал, что в случае чего, позабочусь о его семье, так что вас никто пальцем не тронет.
Андрей успокоился и вытер слезы. Они еще немного поговорили с дядей Мишей, после чего Сомов ушел, взяв с Андрея обещание, что тот поможет ему со сбором информации внутри движения. Андрей хотел было рассказать Сомову о том, что своими глазами видел, как Алиева убили на даче у Сергея Карловича, но все же решил пока промолчать.
Зазвонил телефон. Андрей снял трубку и услышал голос Мони: