Марат. А я все время помню. (Долгое молчание.) Это не я, это ты уходишь… Мне даже иногда кажется – ты совсем ушла.
Лика (тихо). Нет… (Очень нежно.) Я здесь, Марик. (Поглядела на него.) Что ты?…
Марат (яростно). Ой, ненавижу себя… Жалкий человек.
Лика (недоумевая). Почему?
Марат. Ладно… к черту! (Прошелся по комнате.) А теперь слушай: с отрядом надо распрощаться; ты способна на большее. Я говорил о тебе в госпитале; пойдешь туда работать сиделкой…
Лика. Тебе когда перевязку делали?
Марат. На рассвете.
Лика. Я сделаю новую.
Марат. Ни к чему. Учти – в госпитале работа такая, что наплачешься. Но надо. Надо, поняла?
Лика. Я все-таки перевяжу тебе руку. У меня индивидуальный пакет есть… нам в отряде дали.
Марат. Не хочу – ясно? Поработаешь месяц-другой сиделкой – сдашь на медсестру. И людям добро, и ты не в убытке. Согласна?
Лика. Да… Рану промывать надо. Обязательно, Марик… (Берет его руку.)
Марат. Не смей, тебе говорят!…
Лика. Но я умею. Нас в отряде всему научили. Я просто красиво тебе все сделаю, увидишь.
Марат (вдруг как-то сник). Ладно…
Вернулся Леонидик, остановился в дверях.
Лика. А теперь не шевелись. Тихонько сиди. (Осторожно стала разбинтовывать повязку.) А немец был сильный?
Марат. Да.
Лика. Очень большой?
Марат. Обыкновенный.
Лика сняла повязку и долго смотрела на его руку.
(Неуверенно.) Немец был – будь здоров.
Лика обернулась, увидела Леонидика.
Лика. Какая рана глубокая… Сейчас я ее промою. Вот так… (Поглядела в глаза Марату.) Что… больно?
Марат (тихо). Очень.
Лика (начала бинтовать ему руку). Пройдет.
Леонидик (подошел к Марату, легонько ударил его по плечу). Терпи, брат…
Лика (резко). Не трогай его.
<p>4 МАЯ</p>Солнечный светлый день. В комнате одна Лика, она стирала какую-то мелочь. Вошел Марат – возникло неловкое молчание.
Марат (не то робко, не то нагло). Привет!
Лика. Утром мы виделись.
Марат. Тонко замечено. (Помолчал.) Где Леонидик?
Лика. Вышел погулять. С завтрашнего дня врач разрешил ему работать.
Марат. Ай да врач. Ай да Леонидик. Ай да мы, которым он обязан.
Лика тоскливо вздохнула.
Мне заткнуться?
Лика. Как хочешь.
Марат. В госпитале была?
Лика. Обойдусь и без добрых советов. (Почти равнодушно.) Почему так рано явился?
Марат. Объявили всеобщий перекур.
Лика. Неужели тебе не надоело ломаться?
Марат (робко). Ну, посмотри на меня.
Лика (не отрываясь от дела). Зачем?
Марат (тихо). Шестой день ты на меня не смотришь.
Лика. Может быть, ты снова вытащил девочку из проруби?… Или поймал еще одного парашютиста?
Марат (резко). Четверых! (Сжав кулаки, опустил голову.)
Лика. И ты мог так глумиться… Вокруг столько горя, рядом умирают дети, а ты мог… (Резко.) Говори правду, что у тебя за царапина на руке?
Марат (не сразу). Поскользнулся и упал на моток колючей проволоки.
Лика (вдруг успокоилась). Все-таки в отряде меня научили чему-то. Проволока. Я сразу догадалась. (Помолчала.) Хорошо еще, что тебе залили ранку йодом – могло случиться заражение. (Посмотрела на него с чуть преувеличенным сожалением.) Бедный мальчик…
Марат. Лика…
Лика. Замолчи! Мне было стыдно за тебя перед Леонидиком, и я соврала: «Какая глубокая рана…» Вспомнить противно! А ты молчал, ты все еще надеялся, что я тебе поверю. (И вдруг сказала тихо, почти жалобно.) Ты не мог бы так поступить, если бы хоть чуточку меня… (Вспыхнула.) Почему ты смеешься?
Марат (яростно). Кто тебе сказал, что я смеюсь?…
Лика. Отойди! Ты даже представить себе не можешь, как я тебя презираю.
Марат (тихо). Презираешь?
Лика. Да. И кончено с этим. Кончено навсегда!
Марат (почти про себя). А вот тут ты не ошиблась.
Лика (обернулась). Что ты сказал?
Марат. Проехали.
