Итак, выбор у нас был широкий, и каждый мог подобрать себе камень по вкусу. Правда, вкус почти у всех мальчишек совпадал - бита должна быть не круглая, чтобы не катиться, лучше всего овальная и тяжелая, чтобы сбить «цукорий»… Игра заключалась в следующем: в центр очерченного мелом круга ставилась пустая банка с маленьким камешком - «цукорием» - наверху. Так прозвали камешек в связи с тем, что сахар по-украински назывался «цукор». Его до войны продавали в голубых пачках… И заядлые любители чая, после того как осушали стакан, переворачивали его и на дно водружали огрызок сахара, что и напоминало внешне нашу перевернутую банку с камешком на макушке. Вероятно, поэтому и прозвали игру «цукорий». И надо отметить, что это была самая популярная игра нашего военного детства, за исключением, пожалуй, другой игры - «Здравствуй, осел!», но не о ней сейчас речь…
Мы играли в «цукорий». Мы отступали от круга метров на десять и по очереди швыряли свою биту. Попасть в банку было несложно. Главное, так выбить ее из-под «цу-кория», чтобы камешек свалился в меловой круг. А это было великое искусство, которое давалось не многим. Игра была азартная, она разжигала страсти, сопровождалась криками, спорами, клятвами и мелким плутовством. И нередко прерывалась потасовкой, когда двор шел на двор…
Cсвою удачу… Но мне так и не удалось до конца испить сладкую чашу победителя - кто-то крикнул за спиной:
- «Дезертирка» вышла!
Я тут же был забыт. Все обернулись в сторону крыльца, на котором стояла девчонка в голубой косынке. Черными, чуть навыкате, глазами она беспокойно и настороженно ощупывала нас. Все соседи считали, что она красивая девочка, но я был убежден, что красивым человек не может считаться, если у него такие бараньи глаза. И такие волосы, похожие на растрепанную метлу дворника Захара…
Девочка поджала одну ногу, и все увидели протертую насквозь подошву старой туфельки. Губы ее скривились, и она произнесла негромко - вероятно, не хотела, чтобы ее кто-то слышал, кроме нас:
- Мне в школу надо…
Мальчишки многозначительно покачивали в руках тяжелые биты.
- …Если я опоздаю, меня будут ругать, - отчаянно добавила она и осторожно, точно пробуя пальцами ног воду, ступила на первую ступеньку.
- Давай! Давай! Спускайся, - злорадно подбадривали ее.
- Вы будете бросать в меня камни? - Она шмыгнула носом.
Все молчали. И без слов было ясно, что намерения ватаги в отношении девчонки не слишком миролюбивы…
Я же отчаянно старался схватить за хвост ускользающую удачу, что так внезапно свалилась на меня.
- Эй, Томка, ты видела, кто сейчас сбил «цукорий»?
- Ты дурак! И все вы дураки…
Она повела худенькими плечиками под стираным-перестираным платьем и спустилась с крыльца, глядя прямо перед собой.
Кто-то из нас первым пустил камень по асфальту, прямо под ноги девочке. Второй, третий… Камни, словно трассирующие пули, веером слетались к тому месту, куда ступали ее туфли. Девочка подпрыгивала, пропуская их под собой, и, не выдержав, побежала…
