Конечно, Рамзи умом не понимал всей сложности человеческих чувств, но его тело совсем другое дело. Как она не поняла этого раньше? Рамзи жил инстинктами, древними, первобытными инстинктами, которые у него были в крови и с которыми он не в состоянии совладать. А вот она, Сесилия, оказывается, могла управлять этим диким шотландцем.
Бедный Рамзи… Она по‑прежнему перебирала и поглаживала его волосы. Ему предстояло очень многое узнать о взаимоотношениях между людьми. И начать можно было прямо сейчас.
– Никогда не меняйся, женщина, – пробурчал он вдруг.
– Не буду, – зевнув, ответила Сесилия. И подумала о том, что это обещание будет очень легко сдержать. – Но Рамзи…
– Что?
– Разве ты не хочешь… – Сесилия внезапно смутилась. – Ну, я имею в виду… Может, мы могли бы… – Она шевельнула бедрами, решив, что этот жест будет более красноречив, чем любые слова.
Рамзи приподнялся на локтях и заглянул ей в лицо. В его глазах больше не было льда. Там горели два ярких костра, и у Сесилии перехватило дыхание.
Но тут он вдруг покачал головой и, тяжело вздохнув, пробормотал:
– Нет, я сегодня не могу, Сесилия. Ты лишила меня самоконтроля и превратила в дикого самца в брачный период. Я разрушу, опустошу тебя. Лучше я буду держаться от тебя подальше.
Сесилия расхохоталась.
– Не надо обращаться со мной как со слабой хрупкой девственницей, которая сломается, не выдержав твоего внимания.
– Но ты и есть… то есть была девственницей. – Рамзи нахмурился. – А я лишил тебя невинности.
– И я это пережила. – Сесилия пожала плечами. При этом ее груди колыхнулись, что, естественно, не осталось незамеченным.
– Я сделал тебе больно, – прошептал Рамзи. – Ты бы слышала свой стон.
Сесилия снова пожала плечами.
– Ну и что? Я издаю и не такие звуки, когда одеваюсь по утрам.
Рамзи склонил голову к плечу. Он явно был сбит с толку.
Невольно улыбнувшись, Сесилия пояснила:
– Корсет постоянно причиняет мне боль. Иногда и ботинки. А езда в седле причиняет и боль, и множество других неудобств. Всякий раз, когда я переедаю, у меня болит живот. Я женщина, Рамзи, поэтому привычна к боли. Утрата девственности случается только один раз, так что не беспокойся за меня. И кстати… мне кажется, я перенесла это легче, чем многие. Ну, а теперь… – Она опять шевельнула бедрами. – Будь любезен…
В глазах Рамзи вспыхнуло удивление, тотчас же сменившееся мальчишеским озорством.
– А что я должен сделать? – спросил он с ухмылкой.
– Не заставляй меня говорить это вслух, – попросила Сесилия.
– Ты ставишь меня в тупик, женщина! – воскликнул шотландец в притворном отчаянии. – Скажи, чего ты хочешь, и я тотчас исполню твое желание.
– Я хочу тебя, – заявила Сесилия. – И ты можешь взять меня. – Извернувшись, она погладила пальцами его плоть под тканью штанов. – Если, конечно, хочешь. А я могу принять тебя. Всего целиком. И я очень этого хочу.
Ее слова стали заклинанием, вызвавшим к жизни темные силы, которые Рамзи прятал от всего мира в глубине своего существа. Его возбужденная плоть, став еще больше, приобрела и вовсе немыслимые размеры. Из его груди же вырвалось низкое животное рычание, и хваленный самоконтроль окончательно его покинул.
Рамзи впился поцелуем в губы Сесилии, одновременно сражаясь с застежкой на своих штанах.
Сесилия же обхватила его за шею. Она была готова познать новые ощущения, и что‑то ей подсказывало, что они будут еще восхитительнее, чем предыдущие.
И вот наконец огромный шотландец, полностью обнаженный и превратившийся в воплощение неистовой похоти, раздвинул шире ноги Сесилии и приготовился ворваться в нее.
Был момент страха, вызванного пониманием, что если Рамзи сделает ее этой ночью своей, то ни один из них уже не будет прежним. Его тяжесть была одновременно приятной и угнетающей, и Сесилия сделала единственное, что смогла придумать, для ликвидации внезапного беспокойства.
Она укусила любовника в плечо.
Тот оскалился и рванулся вперед.
Сесилия вскрикнула от столь грубого вторжения, но было уже поздно противиться: Рамзи погрузился во влажное тепло, едва не разорвав любовницу на части.
Когда же в ее глазах появились слезы, он словно окаменел. Несколько секунд спустя прошептал:
– О боже… Проклятие.
Сесилия закрыла глаза и притянула его к себе. Она тяжело дышала, подпитываясь его силой. Рамзи нежно обнял ее и принялся нашептывать ей на ухо что‑то на своем языке.
Мало‑помалу внутренние мышцы Сесилии приспособились к его вторжению, и Рамзи начал двигаться сначала – медленно и осторожно, потом все быстрее.
Сесилия с облегчением вздохнула. Все оказалось очень просто и приятно. И в этом процессе было что‑то… не имеющее аналогов. Ритм. Страстное нетерпение. Яростный блеск его глаз, когда он входил в нее снова и снова, всякий раз проникая все глубже.
Сесилия чувствовала себя полностью открытой, ослабевшей, обнаженной перед всем миром.
Кто бы мог подумать, что все это время она была замком, а Рамзи – ключом к нему?
Она льнула к нему и понимала, что они созданы друг для друга. Их тела идеально гармонировали между собой.
Сесилия наслаждалась его силой и могуществом. Этот мужчина был воплощением совершенства.
