Мир как мир. Эльфы… гномы. Орки пошаливают. Нежить копит силы. Про гламур тут никто не слышал, сервис отстойный, постоялые дворы даже на одну звезду не тянут. Но даже эта дикость не безнадежна. Особенно, если героям здесь ставят лайки, а подвиги транслируются на стриме. Разве не прокачает себе перса та — которая уже прокачала себе губы и все остальные нужные части тела? И если в реале все схвачено, то и виртуальность легко прогнется под ее каблучком. Или нет?
— Ты чё, не слышала про ВР? — Милка вылупила на меня свои наглые глаза, в которых явно читалось: «Ну ты и курица!»
Мысли судорожно забегали у меня в голове. Что за хрень эта ВР? Новая брендовая шмотка? Клубешник, в котором все теперь зависают? Фантастический крем из Кореи, от которой кожа становится гладкой, как попка у младенца? Я изо всех сил держала покерфейс, но челюсть уже предательски отвалилась, выдавая удивление.
— Ну ты и курица! — с наслаждением выдохнула Милка.
Вообще–то теперь она отзывалась на имя Милана. Ребрендинг произошел, когда она прикатила в Златоглавую из своего Урюпинска вслед за мужем–колхозником. Ее колхозник обосновался в Думе, а Милка из бизнес–класса быстренько оттюнинговала себя в клиниках и салонах в комплектацию «Люкс». Мало кто лучше нее знал чудеса современной пластики. Ходили слухи, что Милке даже пришлось менять фотки в документах, а то бравые погранцы перестали узнавать ее на паспортном контроле. Сейчас она считала себя ландшафтным дизайнером и практиковалась на собственной даче в Барвихе. А еще Милка обожала всякие слухи и сплетни, половину из которых узнавала от своего благоверного. Тот был редкостным треплом, и, если бы какая–нибудь разведка подослала бы к этой дуре своего Джеймса Бонда, тот не успевал бы записывать за ней государственные тайны.
— ВР — это Внутренняя Реальность! — заявила Милка.
— Виртуальная, — поправила ее Тата.
Сказала слово и замолчала, щурясь как блудливая кошка. Тата даже молчала высокомерно, словно все вокруг ей денег должны. Когда–то девочка Наташа закончила мехмат, и даже успела поработать в каком–то унылом институте. Но потом ей надоело ютиться с родителями–пенсионерами в однушке хрущевке. Тата взяла кредит, сделала себе сиськи пошла работать официанткой в ночной клуб, и уже через месяц захомутала владельца сети гипермаркетов. Из Бирюлево Тата переехала на Хлебный переулок рядом с Арбатом, и уже никогда больше не работала. Правда бухала она с тех пор по–черному, так что за руль своего вишневого Инфинити ни разу не садилась. Даже в фитнес–центр Тата приезжала уже гашеная, и тут не добиралась дальше бара, пока мы с Милкой качали задницы в зале и сбрасывали калории на беговых дорожках.
Как всегда, по вторникам и четвергам мы сидели в фитбаре, перемывая косточки знакомым и делясь новостями. Милка выпендривалась, Тата щурилась, а я аж ерзала от любопытства. Напустив на физиономию как можно больше равнодушия, я фыркнула:
— Ну реальность, и че?
— А то что по этой штуке вся Америка с ума сходит. Надеваешь такие очки, и оказываешься в другом мире. И что хочешь там, то и делаешь. Хочешь султаншей, и чтоб у тебя гарем из мужиков, — Милка мечтательно причмокнула губами. — Хочешь колдуньей, и все тебя боятся до икотки. А хочешь — вообще Богиней, и чтобы тебе поклонялись и ножки целовали.
Идея стать колдуньей мне понравилась. Чуть что не по–твоему, шарахаешь сразу молнией или ураганом. Трепещите сучки! Пусть все по щелям прячутся, а я иду вся такая на шпильках и в платьице с корсетом, одна на трассе.
— А еще там лайки ставят, как в Инсте. Чем больше набираешь лайков, тем круче рейтинг. Людишки на тебя смотрят, завидуют и восхищаются. А еще говорят, что рейтинг можно минимизировать!
— Чё?!
— Монетизировать, — сказала Тата. — Бабло платят, если рейтинг высокий.
Как обычно брякнула и поморщилась, словно сожрала лимон. Сама походу не рада была, что так разговорилась. Я только сейчас заметила, что Тата тянет через трубочку не привычную мартиньку, а зеленоватый овощной смузи. Да и внешне она как–то посвежела, румянец появился.
— Мне пора, девчули, муа–муа! — Татка резко закончила разговор и пошла ко выходу, виляя задницей, обтянутой леопардовыми лосинами.
— Вот сучка, — прошипела ей вслед Милка. Прикинь, у нее муж под следствие попал, ареста ждать не стал, и свалил в Доминикану с бабками и секретуткой. А ей как с гуся вода, понтами сыплет.
— А бабки у нее откуда, если муж под следствием? — недоверчиво ахнула я. «Муж под следствием» — одно из самых страшных событий, которые могут случиться в нашей столичной жизни. Счета заблокированы, запасы наличности тают, а этот лузер еще и торчит дома под подпиской о невыезде, мозолит глаза и снимает стресс уничтожая коллекционное бухло в баре. Так что Татке хоть чем–то повезло.
— Да хрен ее знает, может любовника себе нашла. Видала, как цветет?
Значит не одна я заметила Таткино состояние. Любовник, как же! Любовник, он бывает либо для души, либо для кошелька. А чтобы и там и там сразу прибыло — это уже из области сказок про Золушку для младшего школьного возраста. Милка перескочив на новую тему уже расписывала с кем спит жена Спикера, пока тот радеет о нашем общем благе, но я слушала ее в пол–уха. Ведь гораздо интереснее не то, что тебе говорят, а то, о чем стараются промолчать. А Татка явно сболтнула лишнего.
