Я в игре потому, что так захотела Тата. С самого начала, с первого дня. Она не просто уверена в победе. Она расставила эту ловушку для меня.
— Ну хорошь дуться, хочешь сыром тебя угощу? — Милка примирительно пхнула меня в плечо.
— Козий?
— А то, — Милка знала мою слабость.
Крошащийся кубик ударил в нос запахом мужских носков, которые спрели на ногах у хозяина. Я забросила его в рот и закатила глаза от наслаждения.
— Французский?
— Неа. Сосед делает.
— Аграрий что ли?
— Журналист международник. Привез семью французов. Они коз развели и сыр клепают. Импортозамещение, бля.
— Вы тут реально дичаете, — офигела я. — Ты хоть в столицу выбирайся.
— Послезавтра на вручалово. Тебе кстати тоже.
Я поморщилась. Мы с Милкой входили в состав правления нескольких благотворительных фондов. Мужья отстегивали туда деньги, а мы торговали лицами. Социальная ответственность, все дела. "Вручалово", — это раздача каких-нибудь премий с пафосом и фуршетом. Еще один вечер впустую. А времени и так в обрез.
— Тогда до встречи, побегу, дела. Муа-муа!
— Ага, — расстроилась Милка. — На фитнесс приходи, а то жопа отрастет.
Я от порога показала ей сердечко пальцами, и зашагала к машине. Если поспешить, можно успеть домой до обеденных пробок.
Но спокойно доехать мне не дали. Айфон в сумочке на переднем сиденье замурлыкал: "С чего начинается Родина*". Этой мелодией я дразнила Виталия еще на Лазурке. Ему тогда очень польстило.
Я рылась в сумке, разыскивая телефон, а когда выпрямилась — прямо мне в лоб, по встречке отчаянно гудя летел лексус.
В суете между ланчем и обедом
Келли прыгнула в отходящий автобус на Вегас.
Мы все здесь говорим ерунду, делаем ставки.
Не вынимая изо рта сигарет.
Она всегда считала, что достойна большего, чем быть официанткой.
Да, все мы говорим, что однажды убежим,
Лишь придет наш корабль, мы тут же уплывем…
Но сейчас мы только выдыхаем дым,
Хей-е,
Слева, по своей полосе — большегруз. Неведомо как пролез через арку*. Торопится, чтобы проскочить недружелюбную трасу. Справа, по моей — лексус. Пыжится обогнать, но фура длинная, а дальнобой не пропускает. Лексус подозрительно рыскает носом. Хер его знает, кто там за рулем, под утро, да из столицы. В трубочку здесь дуть не заставляют — борзый гаец может разом погон лишиться. Так что встречная тачка — куда опасней предсказуемого большегруза.
Все это отпечаталось в голове как-то разом, моментально. Просто инстинкт. Лексус опаснее, решила я, перескакивая на встречку. Дальнобою резко расхотелось играть в "Гонки с дьяволом*". Завизжали тормоза, завыла сирена, громкая, как у парохода. При лобовом столкновении с этой тушей мне мало что светило. Но последствия для водилы могли быть фатальными. На Рублевке прав тот, у кого ксива толще. А после такой аварии до суда можно и не дожить. Фил бы постарался.
Большегруз тормозил старательно, а вот лексус и не думал сбавлять. Он просвистел мимо, и полагаясь больше на звук, я дернула руль вправо уводя машинку из под широкой морды грузовика. Маленькая красная аудюшка втиснулась между двумя машинами, чуть вильнула задом, когда я выправила ее, и покатила по свободной трассе*.
