Он стоял в шаге, высокий, пугающий, идеальный… убийца.— У нас есть специально обученные девочки, я в их число не вхожу, — попятилась я.— Возможно, у тебя другие, нужные мне достоинства, — прозвучал холодный голос. — Либо мы оба ошиблись…— В чем ошиблась я?— Не того клиента выбрала.— Я не выбираю клиентов! — вскричала. Нервы сдавали, а надежда на то, чтобы выбраться живой, таяла.— Зачем заигрывала? — медленно приближался он.— Не знаю, — передернула плечами, — сглупила…Становилось понятно, что никто за мной сюда не придет.— Значит, будешь расплачиваться за глупость…
Я не знаю, почему из всех инквизиторов, которых видела в новостях, запомнила его.
Когда он вошел в клуб, у меня будто между лопатками крысу посадили, и она, испугавшись гостя, начала продираться мне под кожу. Даже в полумраке и прыгающих разноцветных пятнах не составило труда его разглядеть. Я не помнила имени, но не сомневалась — такие гости просто так не приходят. Если инквизитор нагрянул в клуб, он, конечно, может искать развлечений… но только не этот.
— Бэрри, ты чего? — толкнула меня от выхода на сцену Донна. — Говорили же, не рассматривать посетителей.
Легко сказать. Если обычным людям было все равно, таким как я — нет.
Честно, я думала, что, работая в таком заведении, где подобные посетители — не редкость, мои нервы окрепнут. Но инквизитор инквизитору рознь.
Плохо, что я забыла об этом сама, потому что в этот миг мужчина вдруг повернул голову, скользнул взглядом перед собой… и вдруг уставился на меня в упор. Какая-то часть меня бросилась бежать, но сама я не дернулась с места. Смотрела на мужчину, каждый удар сердца осознавая: «дура», «нельзя на него смотреть, запомнит», «они — больные ублюдки, наверняка любят сопротивление, а я ему его обещаю»…
Когда он первый отвел взгляд, по спине скользнула капля холодного пота.
Конец мне. Или нет?
— Видела этого типа по телеку, — обернулась к Донне, тряхнув волосами.
Ноги дрожали.
— Не надо на них смотреть, — с нажимом повторила она. — Ты первая сегодня танцуешь, а они все еще трезвые там — никакого риска…
— Мне не все равно, перед кем танцевать… И что он тут делает?
— Это у тебя профдеформация началась? — сосредоточенно поправляла края лифа Донна. А я вдруг поймала себя на отвращении — как же осточертели эти танцы!
— Наверное…
Она имела в виду мою учебу на юридическом. Последний год, последний надрыв… Мне иногда казалось, я его не выдержу. Таких, как я — с печатью, на факультете не было, всех отсеивали на первых трех курсах. Еще бы! Салемы — чуть ли не основная статья, угрожающая спокойствию города, а тут — я с намерением получить диплом и работать в департаменте расследований.
А теперь еще и этот инквизитор.
Между лопатками по-прежнему жгло, и я точно знала — это связано с ним.
Мы, салемы, не любим инквизиторов. Это мягко говоря. Неудивительно, ведь они появляются там, где с такими, как я, случаются проблемы. И уговорить себя, что я же танцую в мужском клубе, а инквизиторы — тоже мужчины, не получалось. Я даже сняла блестящий костюм и нацепила черный с красной вышивкой бисером, чтобы привлекать хоть немного меньше внимания. Если это вообще возможно, когда танцуешь соло. Но все равно.
«Идиотка», — обозвала себя. Если думать о безопасности, надо было не начинать игру в «гляделки» прежде всего. Но это упрямство, с которым я привыкла протестовать против неравенства в универе, так сразу и не задвинешь — оно всегда было наготове, чтобы напомнить другим о моих правах.
— Бэрри, он просто пришел выбрать себе девочку на ночь, — шепнула мне Донна. — Не трясись. Я все понимаю, но этот точно безобиден — сделал заказ, сидит один за столиком.
— Да? — взглянула на коллегу.
— Да, Марта его обслуживает, я поспрашивала.
И почему я сама не догадалась поспрашивать его официанта? Хотя… чем это мне облегчит жизнь? Эти ребята не достают с порога пушку и огнемет, поэтому вначале вполне себе могут сидеть спокойно и вести себя прилично, насколько это вообще возможно в клубе «Драма». Не скажу, что всегда выступаю с легким настроем здесь — все же стриптиз не мое призвание, и танцую я тут только потому, что надо сводить концы с концами, — но сегодня вечер был наэлектризован до предела.
Только ничего не поделаешь — надо работать. Вернее, можно было отпроситься, сыграть дрожь и мигрень… но это же я. Я пойду и посмотрю в его глаза еще раз, если он того пожелает.
А он пожелал…
Сидел так близко к краю сцены, что мог бы сдернуть меня за ногу на свой столик в качестве главного блюда. Видимо, господин Инквизитор решил меня наказать за дерзость и испортить выступление своим пристальным вниманием, потому что не спускал взгляда, пока я шла к шесту. А я играла выбранную партию дальше — не отказывала ему в противостоянии. Чувствовала себя дурой, но не отказывала — поздно.
Мы будто остались с ним одни. И я начала танцевать ему танец, который терпеть не могла, как и инквизиторов. Впервые язык тела был на моей стороне, но не все его понимали. По залу замигали красные тлеющие огоньки дорогих сигар, затанцевали в такт музыке свечи на столиках, послышались сдержанные одобряющие возгласы. Вдоль сцены горела лента красных лампочек, сообщая клиентам, что я не продаюсь, а только танцую, но проблем всегда создавала больше, ибо запретный плод сладок. Меня атаковали с обеих сторон — администрация каждый раз доносила щедрые предложения клиентов, а охранники — задорные истории выдворения несостоявшихся любовников.
