Он - лучший адвокат столицы по прозвищу Сатана. Сексуально притягательный, властный, опасный. Его клиенты - сильнейшие мира сего. Мы работаем вместе над одним делом, которое угрожает нашим жизням. Он предложил мне интимные встречи в офисе по расписанию взамен решения моих финансовых вопросов. Он манипулятор и бабник. Я его послала, но он никогда не сдаётся…ХЭ гарантируется!
Отчаянно бегу по широкой дорожке в элитном коттеджном посёлке. Автомобиль сюда не впустили. Как и меня. Если бы не мои настоятельные мольбы.
Жарко припекает летнее полуденное солнце. Ноги ноют. На каблуках да в узкой юбке карандаш удобнее ходить по офису, чем скакать к дому босса, которому ни с того ни с сего приспичило получить рабочие данные. Папка у меня в руках. Старательно пытаюсь не смять бумаги.
Нахожу своего босса в шезлонге возле бассейна, потягивающим жидкость чайного цвета из рокса. Он смотрит на меня. Брови сурово сведены к переносице.
Я опять чувствую, как у меня трясутся поджилки. Его взгляд становится требовательным, потому что я не сдвигаюсь с места, как будто забылась для чего сюда пришла.
Я рассеянно всплёскиваю руками, подхожу ближе и отдаю ему бумаги. Вновь отхожу на приличное расстояние. Опыт подсказывает, что начальством надо так: чем дальше от него, тем лучше у работника настроение.
Вот козёл лощённый! И фамилия подходящая — Сата́нов. Только вот за глаза все его кличут Сатано́в. Сатана.
И чего это он в отпуске решил поработать? Очень интересно. Его секретарша Любочка на это недоумённо пожала плечиками и передала мне бумаги, которые он просил. Думала хоть месяц от него отдохнуть, ведь весь офис вздохнул легче, когда он объявил о своём отсутствии. Но видимо не судьба. Да-да, работаю я тут без году неделя, а уже задолбалась: босс всё время вяжется ко мне.
Мой начальник берёт папку, внимательно листает её, и закрывает. После он не спеша ставит стакан с напитком на небольшой столик рядом. А я всё это время мысленно умираю от страха.
Тридцатипятилетний, высокий красавец брюнет с глазами самого глубокого синего цвета, с рельефными мышцами спины, рук, ног, с потрясающе накаченным задом, он внушает мне неописуемый ужас и одновременно щекочущее чувство возбуждения.
— Ну что, Иванова, допрыгалась? — спрашивает он.
— А-андрей… А-андрей Александрович, а ч-что случилось-то? — мой голос предательски дрожит.
— Она ещё спрашивает! — так же грозно возмущается мой красавец-босс.
— Я и вправду не понимаю, Андрей Александрович, — готова расплакаться, хотя обычно в таком не замечена ни разу.
— Ты придуриваешься или вправду не понимаешь? — его всегда насупленные брови вдруг взметаются вверх от удивления.
Я проглатываю язык и отрицательно качаю головой.
— Иванова, мать твою, ты готовила еженедельный отчёт?
— Д-да, — осторожно протягиваю я.
— Какого хера он косячный, м? — вновь раздаётся требовательно.
Я забываю, как дышать, вспоминаю, что могла посчитать или написать не так.
— Какого, Иванова, я спрашиваю?
У меня вообще всё упало, в том числе, самооценка, оказалась где-то ниже плинтуса.
— А что не так? — сглатываю сухим горлом.
Андрея Александровича аж передёргивает и он вскакивает на ноги. Падает полотенце и я невольно взглядом скольжу по его стальному прессу и зависаю на пахе. Такого огромного содержимого плавок, обтягивающих мокрой тканью его весомое достоинство, я никогда ещё не видела. Подумала так, будто их было у меня вагон и маленькая тележка. Достоинств этих.
— Ты это куда смотришь, Иванова? — голос босса раздражён.
— Я… я… — лепечу я, на секунду прикрывая глаза, затем вновь их открывая и стараясь больше не смотреть вниз, но взгляд то и дело соскальзывает.
И встречаюсь с его глазами. Брови сведены, но в мрачном на вид взоре неожиданно замечаю пляшущих лихих чертей.
— Иванова, ты мне отчёт завалила, а с ним и сделку. А это бабки. Мои бабки. Моя упущенная выгода.
— Такого точно не может быть, — я категорична, но быстро сдуваюсь под его насмешливым взглядом и поднятой брови.
Я готова к конструктивной критике, даже к тому чтобы всё исправить, и разумеется я всё проверю. Но он явно что-то ждёт от меня. И это точно не новый отчёт. Деньги? Из воздуха я ему их что ли нарисую?
— И? — спрашиваю я, чувствуя, как вдоль спины бежит пот.
— Должна мне будешь, — говорит он и вновь присаживается, прячась от палящего солнца, пока я тут под ним же пытаюсь не расплавиться.
— А сколько? — интересуюсь.
Он мрачно хмыкает и называет мне сумму. И я едва не присвистываю.
— Андрей Александрович, я же… если лет сто у вас работать буду, не отдам.
Он удовлетворённо кивает словно до этого я не думала.
— Ну мы можем договориться, Иванова, — выдержав паузу дополняет, — как взрослые люди.
И зыркает в мою сторону так, что у меня соски напрягаются, в офисной блузке становится тесно и трудно дышать. И такая реакция пугает меня. Лучше бы он никогда не замечал меня.
— К-как? — решаю уточнить
Он удовлетворённо откидывается на кушетку и продолжает смотреть на меня плотоядно.
— Раздевайся, Иванова, — с вящим удовольствием проговаривает он после театральной паузы, глазами скользя по моей фигуре.
— Ч-чего? — лепечу я, солнце похоже мне макушку-то напекло, раз у меня такие слуховые галлюцинации.
— Что слышала.
Да что ж это такое творится-то?!
Я смотрю на него и понимаю, что он не шутит. И нет галлюнов-то, и вправду такое предлагает.