Влиятельный отец поставил мне условие: либо я прохожу вузовскую практику, где папа прикажет, либо он вовсе запрещает мне учится и выдает замуж не пойми за кого. Я выбрала первое… Даже не подозревая, что моим начальником окажется не просто хладнокровный мерзавец, а еще и тот самый мужчина из прошлого, которого всем сердцем хотелось забыть.Сейчас Баринов стал жестоким властным и невыносимым боссом, но я прекрасно помнила его другим… И эти воспоминания не дают спокойно спать по ночам!
– Она мне не нужна!
– Чего тебе стоит? Одной больше, другой меньше…
– Не-нуж-на!
– Юр…
– Сколько раз мне одно и то же повторять? Забирай свою куклу и идите по гламурным бутикам. Или… Куда она там ходит? Мне плевать.
Стыд… Господи, какой же нечеловеческий стыд я испытывала в приемной господина Баринова! Мой отец зашел к нему в кабинет всего минуту назад и даже не удосужился позаботиться о плотном закрывании двери. Скорее всего, на мои чувства всем просто было плевать. Разговор мужчин заставил робко сжаться не только меня, но и глубоко беременную секретаршу за стойкой. Она смотрела на меня сочувственно, чем только глубже вгоняла в краску.
Как же стыдно!
– Юр, – по-братски обращался мой отец к мужчине, на пятнадцать лет его младше, – да перестань выделываться. Ты ведь сам позавчера говорил, что секретарша твоя на днях из офиса сразу с роддом уезжает! Цену себе набиваешь? Тебе НУЖНА новая сотрудница! Нужна!
Раздался глухой удар. Видимо, кулака о стол. Я от неожиданности подскочила на месте, а секретарша Зоя даже бровью не повела. Это наводило на мысли о характере ее босса… Чувствую, бедняге и не такое пришлось переживать.
– Хватит этот цирк устраивать, Шелест! – Баринов обращался к моему отцу грубо, сквозь зубы по «ласкательной» кличке Шелест, хотя полная фамилия была сама по себе прекрасна – Шелестобитов. – Думаешь, я не понимаю, зачем ты под меня свою дочь подкладываешь?! Ты у нас и чихнуть без выгоды не умеешь!
Мало того, что меня навязывали на работу человеку, который этого совершенно не желал… Теперь я еще и проститутка… Великолепно! Замечательно!
С тяжелым вздохом я опустила взгляд и сжала кулаки так, что когти больно пробили кожу. Хотелось бежать прочь, но не могла. «Отец грозился, что, если не сделаю по его воле – перестанет оплачивать учебу!», – повторяла я себе главную мотивацию терпеть подобное свинское отношение. «У кого вообще боссы – паиньки? Буду, как все, молча исполнять свою работу за честную зарплату. Небольшая цена независимости!».
– Ты дурак? – в тон Баринову ответил Шелест. – Я не разрешаю тебе трахать мою дочь. Ее единственная ценность – девственность. Только попробуй ее пальцем тронуть. Шею сверну. Ты меня знаешь! – послышался странный смешок Баринова. Холодный, пробирающий до костей. Он словно говорил: «Не тебе мне что-то запрещать!». Но отец тут же ошарашил не только Баринова, но и меня в придачу: – Я ее уже продал… Тфу ты! Одолжил… Черт! То есть, СОСВАТАЛ другому. Помнишь главу нефтеперерабатывающего холдинга? Ну, того, с которым мы каждый четверг ужинаем? У них сынок подрастает – Роджер Попов. Мы уже обо всем договорились. Он ее после окончания вуза берет в семью.
«Берет в семью»… Как собаку из приюта что ли?
От шока ледяной пот скользнул по спине, а от мурашек – резких и внезапных – передернуло. Мало того, что отец меня ПРОДАЛ какому-то Роджеру Попову, так еще я об этом ничего не знала.
«Ничего, Лиза, – успокаивала я себя внутри, – вот получишь диплом, и никто тебе не указ! Никакой папочка со своими «страшными» связями ничего плохого больше сделать не сможет!».
– В любом случае, – продолжил Баринов буднично и скучающе, изредка сонно зевая, – мне тупая, безмозглая курица с Рублевки в помощницы не нужна. Напоминаю, Шелест: мы тут не ногти красим и прически делаем, а открываем магазины косметики! Это серьезный конкурентный бизнес. И даже моя, как ты выразился, глубоко беременная секретарша Зоя очень много работает.
Я ждала, что папа заступится за меня. Даст в лицо наглому уроду и выскажет все, что думает. Расскажет, что я на самом деле далеко не дура! Но он не заступился. Промолчал, даже немного похихикал. Это ранило больно в сердце. Я буквально умерла в тот момент, с болью в груди трезво понимая: «Я нужна только себе самой!». На глаза выступили незваные слезы. В горле застыли рыдания.
– Моя дочка умная, черт бы ее побрал, – наконец с раздражением выплюнул отец, словно говорил о том, какая я наркоманка и алкоголичка. Это не было поощрение. Скорее, высшая мера призрения. – Вот Фелисия – моя старшенькая – спокойно себе вышла замуж за японского магната, наладила папке связи с Азией и живет припеваючи в роскоши. Эта Лиза мне уже все нервы вытрепала! Говорит, хочу честно практику пройти. Как все в стране. Ну-ну…
– То есть, – холодным, как сталь тоном равнодушно переспросил Баринов, – твоей дочке нужно пройти практику?
– Именно, – мой отец стоял на своем до последнего, не давая мне и слова самой сказать.
– Почему к себе в офис не берешь? Пусть бумажки перебирает, – мужчина говорил с неприязнью, но вопрос был логичный. Им я и сама задавалась ни раз. Почему мой отец, один из самых влиятельных людей страны, не нашел мне местечка у себя? – Не обижайся, Шелест. Но мы с тобой не то, чтобы большие друзья. Скорее, приятели. Или даже партнеры.