В зеркальных дверях наши отражения, я с любопытством рассматриваю ее бледное испуганное лицо. Она даже сейчас не выходит из роли, продолжает строить из себя недотрогу. На корпоратив нацепила потертое бархатное платье, но голову даю на отсечение, что под этой половой тряпкой - шелковое дорогое белье.
Может, французское?
Я хочу посмотреть. Потом снять. И слушать, как эта рыжая сучка стонет подо мной, сбиваясь от рваного ритма на хрипы.
Бесит. Что надо предложить этой девице, чтобы она скинула свои тряпки, встала на колени и сама расстегнула мне брюки?
Что-то помимо продвижение по службе, понятное дело. Ноги её больше в моём офисе не будет!
Я на взводе и хочу взять то, что она предлагала сама.
- Так...- задираю рукав пальто и смотрю на часы. Давлю на кнопку "Стоп".
Кабина, дернувшись, замирает. И Лена тут же разворачивается на меня.
- Что вы сделали? - моргает перепугано.
- Остановил лифт.
Подступаю ближе, и у нее зрачки расширяются. Бестолково вертит головой, но деться отсюда ей некуда, и девчонка выставляет перед собой тонкую руку.
- Не смейте подходить!
- А что будет? - мне смешно почти, скрутить ее и нагнуть - дело пары секунд.
Вот только я к другому привык - женщины сами вешаются. И с отпором, пусть и насквозь лживым, я сталкивался лишь в юности.
- Дмитрий Викторович, - она задирает подбородок. - Даже если у вас много денег, это не значит, что вам все позволено. Только троньте меня. И я… напишу в суд по правам человека!
- О, как! Ладно, все. Слушай, ты, девочка-одуванчик, - теряю терпение и оказываюсь вплотную. Хватаю за бедра.
Ее янтарные глаза округляются, еще больше становятся. В нос бьет яблочный запах шампуня, смешанный с чем-то сладким. Ладонями ощущаю тепло ее тела.
И член, черт возьми, снова встает как поднятый флагшток.
- Заканчивай комедию. Давай серьезно, - нарастающей эрекцией упираюсь ей в живот. - Что хочешь? Компанию я на тебя не перепишу, разумеется, не наглей. Думай еще.
- Что?
Лена уставилась на меня так, словно я ей в любви признавался, предложил руку и сердце, назвал имена троих наших будущих детей и заверил, что мы с ней умрем в один день, как в гребаных мелодрамах. А потом резко обломал.
- Я ничего не хочу, - у нее голос дрожит, она нервно сглатывает. - Просто отпустите меня, Дмитрий Викторович. Я никому не расскажу. Обещаю.
- О чем? Как ты мою почту голыми фотками завалила? Как писала, что мечтаешь отсосать мне?
- Отсо… вам? - ее бледные щеки на глазах наливаются алой краской. Она пытается убрать с бедер мои ладони и касается меня грудью. - Боже. Я не понимаю. Это какая-то ошибка! Я вам клянусь, я ничего не писала! И не отправляла. Я и почты вашей еще не знаю, Дмитрий Викторович… отойдите!
После этих слов внутри вскипает подогреваемая алкоголем ярость. Ей надо, чтобы я упрашивал?!
Ага, уже бегу.
Да пошла она! Сука!
- Я читал твое личное дело и хвастаться там нечем, - убираю руки и отступаю. - Ты и сама это знаешь, если с первых же дней предлагала мне себя. Только с сотрудницами я не сплю. И все равно бы тебя уволил. На будущее, Белова - сбавь аппетиты. Девчонок с симпатичными сиськами дохрена.
Ребром ладони брякаю по панели. Лифт, загудев, едет вниз, между нами висит тишина.
Первым выхожу в холле и спускаюсь на подземную парковку. Уже в машине сверяюсь со временем и делаю пару звонков. Даже в канун моего нелюбимого праздника приходится работать.
Снова смотрю на часы. И откидываюсь на сиденье.
Проклятье. Не так я собирался провести этот вечер. Я уже настроился на жёсткий секс до рассвета с этой рыжей давалкой, так какого хрена?
Шалава малолетняя.
Зачем я о ней думаю?
Включаю лёгкий джаз, выруливаю с парковки.
Заснеженная улица, горят фонари и гирлянды, на остановке топчется одинокая фигурка в синем пуховике. Мерзнет, кутается в вязаный шарф. В последний раз с ног до головы оглядываю Лену и проезжаю мимо.
Кошусь в зеркало.
Черт. Нет, так не пойдет.
Я знал, что этой ночью ее трахну, и в памяти засел блестящий пирсинг в розовом соске, плоский живот, маленькая татушка на бедре. Фотка, на которой она поглаживает себя между бёдер. Голенькая киска. Утопающие во влаге, скользящие по развратно раскинутым в стороны складкам пальцы.
Блядь.
Я трахну ее сегодня.
Железно.
Сдаю назад и возвращаюсь к остановке.
Дмитрий
Опускаю стекло и окидываю взглядом фигуру бывшей помощницы.
Оно того стоит, уверен.
- Холодно, Белова, - киваю, усмехаясь. Кажется, начинаю понимать её спектакль. Могла, ведь, такси вызвать. Но нет. Стояла на морозе минут сорок, ждала меня. Продуманная сука, ничего не скажешь. Позже хорошенько отшлёпаю её задницу, чтобы впредь неповадно было. Но то позже, а сейчас решаю подыграть: - Транспорт уже не ходит, до утра будешь ждать?
- Как-нибудь разберусь, Дмитрий Викторович, - она поднимает выше воротник пуховика. Переступает с ноги на ногу.
- Конечно, разберешься. Сядешь в машину к какому-нибудь мерзавцу, завезет тебя в лес...
- Меня устраивает! Всё лучше, чем с вами! - дерзит она вдруг. А сама трясется на ветру.