Среди гостей я впервые увидел хорошенькую черноглазую гимназистку Наташу Найду. Отец ее работал в мастерских, и жили они почти в деревне, в 1 км. от Крюкова. Это была настоящая украинка: хохотунья, красавица, маленькая, но хорошо сложенная девушка лет 16.
Как потом, гораздо позже, я узнал уже непосредственно от Антона - это была его первая "неудачная" любовь. Он начал часто бывать у нее и даже стал вести сентиментальный дневник. Но надежды на счастье были очень коротки: придя однажды к ней он не застал никого в доме, решил пойти в сад и там в беседке натолкнулся на Наташу, но, увы, в недвусмысленных объятиях какого-то офицера. Ему ничего не оставалось как ретироваться к своим "пенатам", что он и сделал. Это не помешало им остаться друзьями до конца. В 1905 г. она была его коллегой в Крюковском ж. д. училище, где и я нашел ее в 1906 г. Надо сказать, что она прославилась в Крюкове своими бесчисленными романами. В одном из последних писем, полученных от А., сообщается кратко о ее смерти в 1926 г. От чего - неизвестно.
А дни покатили дальше. В 1904 г. вспыхнула японская война. В нашем захолустье это мало что изменило. Правда, стали иногда появляться газеты и портреты наших неудачных стратегов: Куропаткина, Стесселя, Рененкампфа и др.
Но для отца это было страдное время. Мастерские работали усиленно (в две смены по 12 часов). Выпускали санитарные поезда, и отец уставал страшно. Это длилось почти два года. Правда, он зарабатывал по 130-140 рублей в месяц, вместо нормальных 60. Это позволило ему скопить немного денег и построить наш собственный дом. Я не помню точно, в каком году (скорее всего в 1905) отец купил один из участков, которые продавались у линии железной дороги, недалеко от еврейского кладбища. Всего участок был около 800 кв. метров. Дом, сарай, заборы - все было построено и очень быстро, в 3-4 летних месяца. Часть земли отец отвел для сада, и мы посадили в нем вишни и другие фруктовые деревья. Во дворе устроили артезианский колодец (насос), и у нас была своя собственная, всегда холодная, великолепная вода. И здесь впервые отец заметил, как мало Антон интересовался нашим домом: он никогда не был на постройке.
Наконец все было закончено. Отслужили молебен, справили новоселье, поставили угощение рабочим и зажили - в собственном доме.
Все "имение": земля, материалы, рабочие - все обошлось отцу в 1200 рублей.
СЕМЬЯ
Если бы я захотел создать портретную галерею моих предков, в ней оказалось бы только два портрета - моего отца и моей матери. Дальше этого я уже ничего не знаю - ни о каких дедах и прадедах, бабках, пробабках, прапрабабках и т.д. Предки у нас, конечно, тоже были, но надо полагать, что все это были маленькие, незаметные люди, не имевшие ни желания, ни традиции, ни, главное, материальной возможности оставлять в назидание потомству свои портреты.
Отец моего отца, которого звали Григорий, наверное, тоже был мастеровым: во всех официальных документах, паспортах, метрических выписях и пр. в графе "звание" было везде проставлено: "цеховой города Харькова (было такое сословие - "цеховые"). Кто была его мать - моя бабка - я ничего не знаю.
Здесь мне уже нечего добавлять к тому, что известно об отце из всех биографий Антона: круглое сиротство, детство у какой-то тетки, ученик у какого-то каретного мастера - и это почти все. На все наши расспросы отец отзывался неохотно: "Нечего мне вам рассказывать. Хлебнул я горя не мало, и вспоминать об этом мне прямо тяжело. Да и к чему?". Мы не знали также, был ли он единственным в семье, что маловероятно, но, с другой стороны, он никогда не упоминал о своих братьях и сестрах. Все это осталось для нас тайной. Это печальное детство наложило на характер отца свою печать - он всегда был немного замкнутым, скорее молчаливым, с небольшим налетом грусти.
Между прочим, я совершенно опровергаю тенденцию некоторых биографов представить отца как безграмотного человека. Это не правда. Отец читал и писал совершенно свободно и даже почти без ошибок. Он постоянно выписывал газеты и журнал "Нива", которые прочитывал. Приложения к этому иллюстрированному журналу все были переплетены и находились в полном порядке. Здесь были полные собрания сочинений А. Чехова, Данилевского, Короленко, Куприна, а из иностранных писателей помню Бьернстерне Бьернсона, С. Лагерлефа, Мопасана, Сервантеса и др.
Немного больше знал я о родителях моей матери. Ее отец, Михаил Дергачев, служил небольшим чиновников в Крюковском интенданстве и имел в Крюкове довольно приличный дом. Мать происходила из дворян, но из обедневшей дворянской семьи. У мамы было две сестры и два брата. Один из братьев, Сергей, пошел по плохой дороге. Он был старшим из детей (родился в 1845 г.). В 1873 г. он покинул родительский дом и исчез неизвестно куда. Никто из семьи не знал, где он находится. Появился он через 37 лет совершенно неожиданно.
