Я определённо хочу как можно скорее оказаться в Питере.
Однако через два с половиной часа я обнаруживаю, что её дверь закрыта. Хорошо додумался прежде чем начать беситься позвонить пацанам, которые её пасут.
И оказалось, что моя мышка на тренировке. В пол десятого вечера она там тренируется. Че делает мне объяснить не смогли, поэтому не в силах унять любопытство двинулся в соседний ТЦ через дорогу, где у неё зал.
Откровенно говоря я успел нарисовать себе сотни картин чем моя пышка может заниматься от зажигательных танцев, где непонятно каким образом у партнёров нет стояков, до бокса. Где она в облегающем шикарную грудь топе лупасит по груше, пожалуй я бы даже сам помог поставить удар.
И шагая по стеклянным коридорам между аквариумами с разными залами, где почти не было людей, я готовился предложить свою помощь. Но когда наконец увидел ее, смог только застыть, боясь что она заметит. Остро сжались внутренности, словно кто-то резко засунул руку мне в живот, схватил все в кучу и сжал с такой сило, что кажется вот вот всё порвёт — я не хотел, чтобы охрана видела её такой.
Пустой зал, её одинокая фигурка застывшая почти под потолком на лентах в какой-то немыслимой позе с вывернутыми в охрененном шпагате ногами. Она изворачивается так плавно и изящно и меняет позу, теперь вися вниз головой. Обтягивающий костюм не скрывает ничего. Ни плавной линии пышных бёдер, ни сочной задницы, ни полоски поблескивающей в полутьме кожи между этими развратными штанами и коротким топом.
Она снова выворачивается в этих лентах и оказывается висящей вниз головой, но уже лицом ко мне, ноги сложены в замок и запутаны в лентах, её глаза закрыты, она плавно опускает руки, и они повисают ещё сильнее стягивая узкий топ вниз. Манящая грудь тяжёлыми полушариями выглядывает из декольте, норовя окончательно вырваться на свободу кажется при малейшем движении. И я внезапно так хочу чтобы это произошло, но тут парни и я им глотки вырву, если они расскажут, что видели её такой. Мотаю головой, чтобы свалили.
На ровной мерцающей коже, много шрамов. Глубоких, выделяющихся даже сейчас. На покатых плечах узкие порезы, словно кто-то раз шесть провёл по ним узким острым лезвием. На спине я успел разглядеть несколько глубоких зарубцевавшихся шрама, будто кто-то бил ножом с верху вниз с такой яростью выдирая нож из её плоти, что вырывал лезвие вместе с мясом. На руках, кроме того, что я уже видел, на запястье. Тонкие порезы на предплечьях перемежаются, широкими, уродливыми кляксами. На правой ключице, на животе, на рёбрах. Она вся исполосована. При том шрамы довольно старые, на вскидку лет десять им точно есть. Со мной она где-то около того, и я такого дерьма не допускал, значит ещё раньше.
Я не могу увидеть её ноги сейчас, но скорее всего там картина не лучше.
Жажда убивать захлестнула быстро, пробуждая знакомую ярость. В отличие от Фина бешенство оставляет мою голову кристально чистой. Я смотрел на свою мышку и представлял, что она пережила. Какой уёбок мог сотворить такое с кем то подобным ей? С кем то таким добрым и светлым. Невинным. Даже в этой ёбаной куче дерьма умудряющемся оставаться совершенно невинной.
— Ох… — её испуганный взгляд сталкивается с моим.
Моя мышка сегодня не только без своей обычной брони из ткани, но и без очков.
Яркие голубые глаза с неподдельным ужасом смотрят на меня, а я не понимаю, что сказать или сделать, чтобы успокоить.
Она в два кувырка разматывается из этих лент и ступает вниз.
Такая маленькая, хрупкая и удивительно сочная.
Она метнулась в сторону одиноко лежащей на полу сумки. Её упругая задница маняще колыхалась от каждого движения. У меня в штанах мгновенно образовался такой стояк, что пришлось зубы стиснуть от боли в уздечке.
Теперь я бы точно не сказал, что с ней мне достаточно лишь пожрать и поспать. Нет, я определённо хочу свою горячую мышку. Сжать сладкую задницу, а потом шлёпнуть от души, что скрывала от меня всё это богатство по нелепыми бабкиными шмотками. А эти сиськи… Которые она сейчас усиленно прячет в мешок на замке. Боже как она может?
Слюни скопились во рту, когда я представил как сначала зароюсь лицом между ними, а потом оближу каждую так чтобы сосок собрался в тугую горошину и влажно блестел.
— Какого…? Ты… я… Это уж слишком! — она подскочила ко мне от ярости даже не с первого раза нахлобучив на аккуратный носик эти ужасные очки.
— Кто это сделал?
Она побледнела и сделала шаг назад, я подался ближе опасаясь, что она упадёт.
Он стоит передо мной и с невозмутимым видом спрашивает кто это со мной сделал.
Серьёзно? Да я даже в самых кошмарных снах не представляла, что он увидит это. Увидит этот уродливый кошмар.
Когда я фантазировала о нашем сексе, я всегда представляла, что мы делаем это в темноте, и я конечно в плотном сексуальном боди, а лучше в корсете, чтобы он не смог ощутить самые глубокие шрамы пальцами. Я даже мысли не допускала, что он может увидеть.