— Понимаешь? — холодно спросил Кай. Золотые глаза яростно блеснули, а потом магия потухла. Хук слева заставил императора пошатнуться и упасть к ногам вождя. Белоснежная одежда взметнулась волнами, а драконы Ди’вианти тут же окружили Кая.
Рэй вскинул чёрную бровь.
«Забавно, — он улыбнулся про себя».
Тай схватился за челюсть и вскинул руку.
— Не трогайте его, — сказал император своим драконом, а потом серебряные глаза вернулись к фигуре возвышающегося вождя. — Да, я это заслужил. Доволен? — бросил Тай поднимаясь.
— Нет.
— Прости.
— Итог таков — мой клан пал…это вопрос времени. Моя жена считает, что я люблю другую. Ты взял всё, ради своей власти. Но проиграл лишь я, потому что у тебя есть шанс бороться, а у меня остались драконы, которые после моей смерти потеряют силу, разрушенная жизнь…и пепел любви.
«Значит, всё-таки метка есть, — рассуждал Рэй. — Отличная новость. Даже делать ничего не придётся. Главное, чтобы девица не принесла наследника».
— Пепел любви. Как романтично, — протянул Рэй. — Знаешь, Ки’арти это было ужасно. Изменить с имперской девицей… если у этой принцессы, есть хоть капля гордости она тебя не простит. Поэтому извини, но я был вынужден вмешаться.
— Ублюдок, — выдохнул Кай. — Это был ты! Прислал документы, приказав от моего имени вручить копии Леде.
— У меня был отличный помощник — влюблённый маркиз. Куда же ты Ки’арти?
Кай развернулся и пошёл в сторону выхода, оставляя за спиной императора и соперника. Он не доставит такого удовольствия Рэю. Ему нужно отправиться немедленно. Сейчас же поговорить с ней.
Настоящее.
Новорождённый Златокрыл на тонких худых ножках еле шагал, в какой-то момент он чуть не упал, но Леда его подхватила и засмеялась.
— Шанс, какой ты неуклюжий.
Малыш зафыркал и тряхнул коротенькими крылышками, от которых отделились сияющие точки и рассеялись, не долетая до пола. Он снова поднялся и попробовал идти.
— А ты упорный, — пробормотала Леда и села, опершись руками на деревянный пол. — Может, стоило выбрать тебе другое имя?
Здесь было тепло. Пахло деревом и сеном. Большие продолговатые комнаты, в которых содержались существа, только что были достроены. И принцесса проводила тут много времени, ухаживая за Златокрылами.
Недавно одна из особей раньше времени родила малыша. И Леде приходилось его докармливать. Он был слабеньким и хиленьким, и Ерси боялся, что тот не выживет. Поэтому принцесса дала ему имя Шанс в надежде, что это хоть как-то поможет малышу остаться в живых. Но Шанс проявлял недюжинную тягу к жизни, и управляющий планировал в следующем году его продать.
Леда покачала головой, она, наоборот, подумывала его оставить себе. Жаль, что Ерси уехал, он бы удивился, какой малыш упорный. Но тем лучше, управляющему нужно было соединиться с семьёй.
Она вздохнула, наблюдая за Шансом, который что-то обнаружив на полу стал нюхать, а потом и вовсе лизнул.
— Эй, малыш, только молоко, — пригрозила пальцем принцесса и рассмеялась.
Шанс поковылял к ней, лёг рядом и ткнулся мордой в ладонь. Она погладила существо по золотой шёрстке.
«Что делать с Адалдей? — размышляла она, пока её рука нежила Златокрыла. — Королева прислала новое зелье и требовала отчёта о казнях. Отослать обратно склянку с гневным письмом? Оставить зелье, пылиться у себя? А полукровки? Наверное, яростное послание…да, точно…»
Её глаза снова сфокусировались на малыше. Шанс поднялся и пошагал к матери в стойло. Леда тяжело вздохнула, ибо так ничего не решила. Стряхнула с юбки сено и встала. У входа на крюке висел её плащ. Она потянулась к одежде, набросила на себя и услышала какой-то странный шум.
Леда поспешила покинуть постройку, выбежала на улицу, и её глаза расширились. Перед строением Златокрылов было много места, оно готовилось под выгул существ и находилось в некотором отдалении от замка.
Механический дракон раскинул крылья, под ними стоял Басти, а, напротив, оскалился Золотой Дракон.
«Кай? Зачем он здесь? — спросила принцесса себя».
Золотой дракон взревел, демонстрируя целую пасть клыков. Басти вскинул руку и над ней зажёгся меч, сотканный из тёмно-фиолетового пламени, а единственный драконий глаз сверкнул от предстоящего удовольствия.
Леда застыла. Ошарашенная. Удивлённая. Она надеялась больше никогда не увидеть бывшего мужа. Она чувствовала, как обида, гнев и любовь к нему, смешались в тугой комок.
«Убирайся, — хотелось ей закричать. — Я не желаю с тобой говорить! Я не знаю, как с тобой разговаривать!».
