— Яна, тихо! — всплеснул руками Павел Петрович, будто боялся, что Князев услышит. — Я как раз собирался принести тебе извинения!
— Я уже не хочу их слушать! — поднялась я и направилась к двери.
— Перцева, стоять! — рявкнул он. — Прости меня! Я был неправ!
— Это вам Князев подсказал?
— При чем тут Князев?! Ты пока что на меня работаешь! И никакое заявление я не подписал!
— Так подпишите!
— Павел Петрович, тут к вам из отдела кадров, — вклинился флегматичный голос секретаря в наше противостояние. — Говорят, у них заявление о домогательстве на Князева Игоря Андреевича…
Мы с боссом разом заткнулись, а в кабинет влетела руководитель отдела по работе с персоналом:
— Ну это форменный трындец, Павел Петрович! — возопила она в голос и шлепнула кипу бумажек на стол руководства. — Эта Коновалова уже в трудовую инспекцию и прокуратуру обратилась!
— Что?! — возмутился босс в голос, не успев сбросить скорость после наших разборок. — Кто?! Какая трудовая инспекция?! Какая прокуратура?!
Я же пришиблено опустилась в соседнее кресло.
Оказалось, что некая хирург-ординатор Коновалова Галина подала заявление на Князева, что тот домогался ее в душевой после операции. Звучало бредово, но очень неприятно для всех участников намечавшегося переполоха.
Жалобы такого рода приходилось получать, но они никогда не уходили за пределы отдела кадров. На самом деле женщины в таких ситуациях крайне уязвимы. Пожалуешься — огребешь проблем. В основном пострадавшие предпочитали увольняться по-тихому, и это всегда вызывало у меня бессильное отчаяние.
Но здесь все выглядело крайне нелицеприятно для врача, подавшего эту жалобу. Смысл? Даже не знаю, кто в это поверит. По слухам, Князев презирал ординаторов и не подпускал к себе вообще, а тут…
— Она говорит, что записи, подтверждающие ее слова, на камерах.
— Вы уже записи нашли?! — поползли брови Петровича на лоб.
— Конечно! Но в душевой нет камер! На записи есть только момент, как Князев после операции входит в двери, а через несколько минут туда врывается Коновалова. Через девять минут она выходит. Девять минут! — Я тяжело сглотнула, привлекая к себе внимание женщины. — Ян, ты только не подумай ничего. Ты бы видела эту Галину! Она все подстроила!
Я только застыла лицом, не решив, как правильнее реагировать. Что я там утром собиралась скрывать? Князева уже едва ли не официально закрепили за мной. Не начать бы только принимать соболезнования…
— Начбеза и главного юриста ко мне! — потребовал Петрович в трубку. — И Князева пригласите! Яна, позовешь?
— А что у нас дают за клевету, интересно? — поинтересовалась я, поднимаясь.
— Вот Коновалова дура… — закатила глаза кадровик.
Мы с Петровичем временно примирились. Да что же вокруг Князева за ураган событий закручивается?! Даже уволиться некогда! Я-то надеялась найти Машу, округлить перед ней свои очумевшие глаза и поделиться накопившимся. А теперь шла по коридору и думала, зачем я вообще влезла в этот переполох.
— Игорь… — Я встретилась взглядом с Князевым, заглянув к нему в кабинет, и осеклась. Он был не один. Напротив него сидели оба наших ведущих хирурга, один из которых даже не счел нужным прерваться — так и продолжал бубнить что-то коллеге. — …Андреевич, простите. Вы срочно нужны.
Князев извинился и вышел в коридор.
— Павел Петрович у себя собирает начбеза и… — залепетала я, теряясь под пронизывающим взглядом. — Из отдела кадров принесли жалобу на домогательство. На тебя. Жалоба на тебя. Что ты кого-то… домогался. В душе. — Взгляд Князева даже не дрогнул. Игорь продолжал смотреть на меня внимательно, ожидая чего-то. — Ты знал? — растерялась я окончательно.
— Что на меня подана жалоба? — заговорил он медленно, вглядываясь в меня пристально. — Нет, конечно. Но я не могу сейчас этим заняться. У меня операция через час и еще две до конца дня. — И вообще ни одной лишней эмоции! Будто я ему о чем-то будничном рассказал! — Меня единственное беспокоит: не думаешь ли ты, что…
— Нет, — мотнула я головой.
— Остальное не так важно, — моргнул он наконец. — Я скину тебе номер моего юриста, пусть Розмух введет его в курс дела, хорошо?
— Ты не нервничаешь совсем? — понизила я голос до шепота, заглядывая в его глаза. — Это же… возмутительно, Игорь!
— Мне есть куда потратить эмоции, — притянул он меня к себе за талию. — У меня есть ты. А еще меня ждут два сложных случая. Та врач, которая подала на меня жалобу, поставила крест на своей карьере, но жаль ее мне будет нескоро. Может, вообще никогда.
— Ты знаешь, кто это?
— Конечно. Это Галина Коновалова, — спокойно кивнул он. — Камеры зафиксировали ее посещение мужской душевой в тот момент, когда там был я после операции позавчера.
— А если она скажет, что ты ее вынудил? — начинала паниковать я. — В душевой же нет камер…
— Яна, у меня в почте тридцать восемь ее писем с резюме, отправленных за последние полтора года. Я переслал их юристу еще позавчера с описанием сложившейся ситуации. Мне как раз нечего было делать два часа под твоим подъездом.
— Ты знал, что она пожалуется? — поразило меня осознанием.
