Осталось только вернуть ее себе.
***
Я прокралась в кабинет рано утром и с блаженным вздохом вытащила из пакета баночку помидоров в собственном соку. Рот наполнился слюной, желудок вымученно заурчал. Завтрак за пределы квартиры вынести не удалось, вся надежда была на то, что волчонок сменит гнев на милость, и мы все же поедим его любимую больничную овсянку в столовой. Открыв банку с громким «чпоком», я на всякий случай закинула в рот маленький помидор и принялась катать его на языке. В коридоре было тихо, и только уборщица монотонно возила в дальнем конце шваброй. Я прошла к лифту и нажала кнопку вызова, предвкушая вожделенную кашу. Уж не знаю, чем волчонку она так полюбилась, но мне приходилось брать ее с собой и на ужин в качестве подстраховки.
Вчерашнее неожиданное сообщение от Князева пускало сердце вскачь. Я так и не придумала, что ему ответить. И решила сначала все же озаботиться всеми правовыми тонкостями. Мы встречаемся с Давидом в обед. А потом придумаю, что сказать Игорю… Вернее, придумаю как именно ему сказать, что жду ребенка.
Лифт долго жужжал между этажами, и я уже привычно прокляла верхний этаж руководства, когда мне, наконец, повезло. Я раздавила помидорку между щекой и языком и зашла в лифт. Только вопреки ожиданиям, голодный желудок такой разнузданной компании с утра не обрадовался. Меня затошнило. Спина вспотела, сердце разогналось в груди… Я как раз лихорадочно прикидывала, успею ли добежать до туалета на первом этаже, когда створки лифта открылись…
… и передо мной оказался Князев…
… на которого меня феерически и стошнило.
Наверное, мужчине, который с психопатическим спокойствием выдерживает такую встречу от бывшей девушки, можно простить многое, если не все. Князев только помог мне определиться с этажами — выставил из лифта — и придержал за живот, дожидаясь окончания спазмов.
— Попросите каталку! — крикнул он охраннику, когда я шумно втянула воздух ртом.
— Каталку срочно в холл! — полетело по коридору.
— Не надо… каталку… — выдавила я, хватая ртом воздух.
— Не отвлекайся, Яна, дыши, — посоветовал мне Князев своим божественным тоном, которым общался с придурошными пациентами.
Стоило скользнуть мутным взглядом по нему, и мне снова сплохело. Но тут подогнали каталку, и Игорь усадил меня на нее. Желудок от такого аттракциона опешил и замер, а у меня появилась надежда не оконфузиться более снова. Хотя, куда больше?
— Лифт! Игорь Андреевич, сюда…
— Может, вам форму? — суетились вокруг.
Князев выкатил меня на втором этаже, где к нам уже прибежала дежурная медсестра и провела в свободную смотровую. Они будто репетировали тут все! Или мой первый конфуз оставил столь неизгладимое впечатление, что у персонала появилась негласная система реагирования на мокрую рубашку Князева?
Когда медсестра вышла, я попробовала усесться на каталке, но Князев придавил меня рукой:
— Полежи, — приказал странным голосом. Полу-ласково-полу-раздраженно. Сам нацепил стетоскоп, но я возвела глаза в потолок и красноречиво икнула:
— Сними, пожалуйста, рубашку. Или я за себя не отвечаю…
— И давно это у тебя? — отложил он стетоскоп и начал раздеваться.
— Что?
— Токсикоз, Яна, мать твою! — Он скомкал рубашку и отшвырнул ее кушетку.
— Какой токсикоз? Ты сдурел? — зачем-то сыграла я дурочку.
Его злость мне не понравилась. Я уселась и нахохлилась, хмуро уставившись на него. Игорь ждал, недобро сужая глаза.
— Какие были твои планы? — потребовал холодно.
— Поесть овсянки в столовой.
— Я про ребенка.
— Слушай, да какое ты теперь имеешь право?! — взвилась я. — Ты ушел!
— Яна, — предупреждающе зарычал Князев, — это и мой ребенок.
— Я еще не узнала, — ляпнула я.
— Чего не узнала? — застыл он чертами.
— Всего, что мне нужно знать! — всплеснула я руками. — Я с Давидом встречаюсь в обед! Ну мало ли, Игорь, что ты решишь дальше?!
— Что ты собираешься узнать от Давида? — стал совсем глухим его голос.
— Какие у меня вообще права, — понизила я свой. — Ребенок не виноват, что мы с тобой расстались. Он заслуживает нормальную жизнь. И я хотела узнать у Давида, имею ли я права, схожие с человеческими… или все будешь решать ты.
Он тяжело сглотнул в тишине, глядя на меня немигающим взглядом.
— Ты что, хочешь от меня уйти? — наконец, спросил тихо.
Только при этом вдруг улыбнулся, и черты его лица разгладились.
— Да я к тебе не пришла еще! — возмутилась я. — Мы расстались!
— Я пришел, — улыбнулся он еще шире.
— Ты то пришел, то ушел! — трясла я рукой туда-сюда, пока Князеву это не надоело.
Он схватил меня за руку и дернул к себе:
— Я здесь! Я хочу быть отцом и буду им!
Я влетела в его грудь, а он подхватил меня под бедра и вскинул на руки, запрокидывая голову, чтобы посмотреть мне в глаза. Только мой желудок совсем ошалел от такого поворота.
— Если меня сейчас снова стошнит, я никогда уже не смогу посмотреть тебе в глаза, — пропищала я в панике, хватаясь за его плечи. — Поставь меня сейчас же!
