На такую провокацию я реагировать не собиралась. Мне не десять лет и мы не в школе. Борис потерял право быть частью моей жизни и знать хоть что-то о моих планах.
— Прости, у меня сейчас много работы. Через неделю я займусь бумагами.
Я направилась к двери и открыла замки, всем видом показывая, что разговор окончен.
— Почему так долго? Мне нужно быстрее!
Мужчина застыл на месте, не собираясь уходить.
— У меня много работы.
— Так, ничего не знаю, собирайся, поехали.
— Борис, еще раз говорю. Я не могу! — еще раз повторила я.
— Живо одевайся! — Словно не слыша меня, мужчина схватил мое запястье и сильно дернул.
— Что здесь происходит?
Дверь открылась, и я увидела хмурого и злого Горыныча. Он испепеляющим взглядом посмотрел на мою руку, которую все еще удерживал Борис.
— Ты что здесь делаешь? — Голос босса сочился ледяной яростью. — Немедленно убери руки от моей… От Аси.
— Золотов?! — изумился Боря и перевёл злой взгляд на меня: — Су-у-ука!
Леонид Григорьевич молча шагнул к мужу и взял его за шиворот. При высоком росте и могучей комплекции ему это далось легко. Боря затрепыхался в жёсткой хватке, задыхаясь, а босс процедил тем тоном, каким отчитывал вызванных “на ковёр” подчинённых:
— Я не намерен менять дизайн этой квартиры. Да и в доме моём ноги твоей больше не будет. Ты уволен и благодари Валю, что забрала из полиции заявление. Увижу тебя снова — попадёшь в тюрьму. Вор!
— Да подавитесь своими “Лангами”! — вырвался он и, сняв с руки красивые блестящие часы, швырнул в стену с такой силой, что они разлетелись. — Всё равно толку от них ноль!
Я стояла и пыталась понять происходит. Борис украл у Леонида часы? зачем он это сделал? Вот глупец, ради них лишился хорошей работы! Последний год заработок мужа стал стабильным и достойным. До этого он перебивался заработками, не всегда удачными.
— Даже нацепив корону, шут не станет королём, — холодно заметил босс.
— Да конечно! — взвизгнул Воря. — Это богатеньким всё позволено. И чужих жён трахать, и рога нам смердам наставлять! — Повернулся ко мне: — А ты сучка продажная, тварь неблагодарная! Как я мог думать, что ты ангел во плоти?!
Я вздрогнула. Опять эти незаслуженные обвинения! Я никогда не строила из себя святую, но измена — это последнее, на что я бы решилась. В первую очередь она унижает того, кому изменяешь. Ведь это не уважение к человеку. А во вторую, измена — это предательство, а быть предателем я никогда не желала. Это не то чувство, которое я хочу носить в себе. Борис за три года брака должен был понять это, но не смог.
— Считал, что ты самая лучшая жена на свете, — не давая мне даже возможности ответить, разорялся муж. — Любил, лелеял, а ты в это время с боссом трахалась! Теперь мне всё ясно, блять! И глаза голубые у твоего ублюдка, и волосёнки светлые… — Едва не задыхаясь, он брызгал слюной. — Рога мне наставила и рада, шваль?! Подстилка продажная!
Не выдержав, я отвесила ему звонкую пощечину. От всего сердца! Достаточно оскорблений! Больше я терпеть не стану!
— Ты — мелкая сучка! Еще руки будешь на меня поднимать! — разгневанный мужчина пошел на меня и я невольно отступила. Злость буквально светилась в глазах некогда любимого мужа, и мне показалось, что он вполне может ударить меня в ответ.
Только последний шаг ко мне Борис сделать не успел, — между нами внезапно оказался Горыныч. Он задвинул меня за спину и, коротко размахнувшись, врезал Боре. Муж отлетел к стене, о которую разбились часы, и, прижав руку к скуле, вытаращился на Леонида. Тот повернулся ко мне и ледяным тоном уточнил:
— Ася, этот шут и есть ваш муж?
Я лишь коротко кивнула в ответ. Все слова застряли в горле. Да и как объяснить такое? Боря действительно выглядел шутом, его оскорбление в мой адрес невозможно было объяснить ни одним логичным доводом. Сейчас мужчина выглядел истеричным слабаком, и мне не верилось, что еще совсем недавно я считала мужа самым сильным, умным, талантливым, галантным…
Он умел был таким, но как выяснилось не являлся им на самом деле, лишь носил маску. Сейчас правда вскрылась и я совсем не переживала за Борю, когда его, с разбитым носом вышвырнул Горыныч из квартиры.
— Вы в порядке? — Босс замер у закрытой двери, осмотрел меня и уточнил: — Ничего больше не происходило… странного?
— Странного? — я рассмеялась. Да вся моя жизнь сейчас одна сплошная странность!
— За исключением того, что Николаша абсолютно не похож на меня и мужа, что у него третья группа крови, когда у нас первая и что Борис теперь считает нас с вами любовниками. Нет, ничего странного больше не было.
Босс побелел и опёрся на стену. Глянул на меня колко, а потом медленно, шатаясь, прошёл на кухню. Вынул из бара бутылку виски и, налив себе полный стакан, залпом осушил его. Помотав головой, упал на стул и замер, глядя в одну точку.
Я присоединилась к Леониду Григорьевичу, правда вместо виски налила себе стакан воды. Тело била мелкая дрожь. Зачем я все это вывалила на Горыныча? Как будто ему до меня есть дело! У него японцы на носу, жена истерит, водитель в реанимации лежит.
