потом бабушка шепчет, чего-то там хочет,
она очень волнуется, голос дрожит…
– Не тревожьтесь, мы сделаем всё по закону,
а сейчас, извините, мне нужно идти!..
Не дослушал? Ну, что ж, секретарь всё запомнил!
До свидания, бабушка! Вы не одни!..
Мэр крутился, старался и многое сделал!
И вот май на подходе, из Центра звонЯт:
– На Девятое будьте по полной готовы –
к Вам начальство приедет на местный Парад!
Закрутился юлой молодой град-начальник,
ведь из Центра коллегам «воды не нальёшь» –
они сразу поймут, где ты – "муж", а где – "мальчик",
где по делу сказал, а где грамотно лжёшь!
Пролетели недели, мэр встретил приезжих,
и с вокзала повёз поселить, покормить…
Кружат замы его – угождают заезжим…
Лишь один из начальства не любит шутить –
самый главный, сурово взглянул он на мэра:
– Ну, так что ж, с ветеранами виделись Вы?
– Нет, но…
– Нет?! – перебил он, – А как же проблемы?
Ведь к Девятому Мая должны!.. РешенЫ?..
Мы сейчас же поедем в Совет Ветеранов!
– Но ведь вечер уже, а на завтра – Парад!
– Я не спрашивал!
– Понял. Уже выезжаем!..
Они сели в машину, покинули парк…
По дороге у мэра кольнуло под сердцем –
острым чувством о главном: что он упустил?
Ощущением стало, что вОт-вот колЕнцем
да под дых он получит! И мэр загрустил…
Ветераны с улыбкой стояли в сторонке…
Мэр представил им гостя, спросил:
– Как дела?
– Хорошо! Завтра Праздник! – ответили звонко.
– Это да! А в быту как? – к ним гость вопрошал.
Мэр почувствовал сразу неловкие взгляды…
Ну, а позже он словно нырнул в кипяток –
расступились дедЫ и у самой ограды,
прислонившись, накинула чёрный платок
та старушка, что мэр не дослушал однажды,
отвернулась, тихонько потопала прочь…
Гость из Центра окликнул ту женщину дважды:
– Вижу, горе у Вас! Мы Вам можем помочь?
– Мне уже помогли! – отвечала им тихо.
– Вижу, это не так! – гость качал головой.
Подошли ветераны, старушка притихла
и за спинами спряталась:
– Дайте покой!..
– Помогли мы Семёновне – денег собрали,
меж собою, из пенсий, по тыще, по две…
Мужу памятник сладили, старый сломали –
пару веток упало во время дождей…
А она горемычная так волновалась,
что не станет её и забудут вовек…
По инстанциям бегала, всё не сдавалась…
Мы решили помочь! ДОрог нам человек!
Ведь во время Войны по окопам металась,
и десятками жизни спасала солдат…
Одинёшенька ныне на свете осталась –
в меру сил помогаем и каждый ей рад!
Мэр стоял, словно вкопанный, мела белее…
Гость из Центра всё понял, всем руки пожал:
– Вы уж нас извините! Живём на пределе!..
На Десятое в гости он всех приглашал:
– После Праздника вместе мы все соберёмся:
ВЫ, я, мэр, и подумаем дальше, как быть!
И с финансами полностью там разберёмся:
ВАШИ пенсии – ВАМ и должны прослужить!
По дороге назад мэр молчал, гость промолвил:
– Ты глупец, если думал уйти от людей!
Ты общением ниши в их душах заполни!
И в «Никто не забыт!..» сомневаться не смей!
Через час мэр вернулся назад к ветеранам,
извинился и долго общался с людьми…
Обращаюсь к чиновникам! Думайте сами,
вы своими чинами кому помогли?..
Нам бы прыгнуть в водицу свежую!
С головой нырнуть, в белоснежную!
Пусть уносит мысли тягучие!
Всё наладится – мы везучие!
Мы успешные! Мы красивые!
Мы здоровые! Мы любимые!
Водопадом нежно омоет нас –
будем счастливы в этот добрый час!
Навсегда оставим зло позади!
Впереди добро и из света дни!
Перед нами пути пригожие
и у каждого – непохожие!
Возможно, молитва моя не новА -
несовершенная, не складно пропета…
Пронизана рядом имён, а слова,
какие у всех, и не златом расшиты…
Но в них устремленья, надежды, мечты
о мире, о счастье, о каждом, кто дОрог!
Прошу я: «Господь наш, спаси, сохрани,
и нам помоги!", ведь наш век не так дОлог…
Узоры пальцев – мокрой пылью на листе…
Слова рождаются весомыми навЕчно…
Природа птицей слух ласкает в тишине!
И мысли в строчку изливаются сердечно –
о самом главном: мама, папа, о любви,
об отчем доме… Как дела там? Как сестрица?
И правда ль, раны у братюни зажилИ?
А у пруда всё так же холодна водица?..
Ни слова о Войне! Что будет здесь – молчОк!
Что мы окружены и скоро вновь атака!
Вдруг сможем! Вдруг прорвём! Всё станет хорошо!
Нельзя писать, как есть, иначе маме плакать…
***
Летели журавлями письма – сЕрдца крик –
к родным и близким робкой весточкой надежды…
Солдаты в письмах с фронта оставались жить…
