Он вспрыгнул на подоконник дома и, взявшись правой передней лапой за стену, запел, выразительно жестикулируя левой.
— Что-то с рифмой у вас не в порядке в последней строфе, — сказал Шуткину Геннадий.
— Это от волнения, — пояснил кот. — В минуты волнения иногда сбиваюсь на прозу. Пойдёмте?
Дальше последовал головокружительный рейд по заборам, водосточным и домовым трубам, карнизам, скатам крыш, по мусорным бакам, деревьям и даже по флюгерам. Несмотря на невероятную скорость, Геннадий успел заметить, что все местные животные, включая ручных леопардов, немедленно прятались при виде несущегося под луной боевого кота с качающимся, как дым, хвостом.
Геннадий задыхался, пот лил с него градом. Он не мог понять, как до сих пор не сорвался. Наконец Шуткин кубарем свалился со шпиля кафедрального собора и растянулся в маленьком водосточном желобке на высоте не менее тридцати метров. Геннадию ничего не оставалось, как последовать за ним.
— Приличное сальто-мортале. Надеюсь, мой друг, не устали? — с нескрываемым уважением обратился к нему Пуша.
— Н-нет… — пробормотал Геннадий, стараясь не глядеть вниз. — Но где мы, Шуткин?
— Тихо в лунной сей купели. Ну, а мы уже у цели, — сказал кот, и от волнения снова перешёл на прозу. — Сможете перепрыгнуть через эту улицу?
— Постараюсь, — проговорил Геннадий, с ужасом глядя вниз.
Несколько минут спустя по узкому карнизу они обогнули какой-то дом, перелезли через перила балкона, и Геннадий увидел перед собой обширную, ярко освещённую комнату, заполненную атлетически сложёнными мужчинами.
Это была футбольная команда Республики Большие Эмпиреи и Карбункл, а также часть сенаторов и кабинет министров в полном составе. Поглощая фруктовые соки, массируя друг другу мышцы, разбирая тактические схемы, жуя и хохоча, вся эта компания вела общий разговор, в котором Геннадий, как ни силился, не смог разобрать ни одного слова.
«Какие вы все беззаботные и весёлые, господа, — подумал мальчик. — Вы пьёте фруктовые соки, массируете друг другу мышцы, разбираете тактические схемы, жуя и хохоча, и не подозреваете, что зловещий хищник уже простёр свои крылья над вашими островами, что рядом с вами плетёт свою сеть страшная женщина-паук, сияющая своей фальшивой красотой».
Однако мальчик ошибся. Эмпирейцы были не так уж беспечны. Через минуту из глубины комнаты раздался крик.
— Связь установлена! Капитан Рикошетников просит подойти к рации сенатора Нуфнути Куче.
Не помня себя от радости, Геннадий толкнул балконную дверь и под удивлённые возгласы легоперов побежал к рации.
— Это он! — возвёл руки к небу сенатор. — Потомок нашего памятника!
Гигантский «Боинг-747» компании «ПАН-АМ», миновав воздушные пространства Южной Америки, Океании, Юго-Восточной Азии, Индии и Ближнего Востока, летел теперь над Европой. Командир экипажа Бенджамин Ф. Аллигейтер брился и смотрел вниз на проплывающие малые страны, на молочные реки и кисельные берега густо населённого континента. Б. Ф. Аллигейтеру не особенно нравилось это дрожащее желе неопределённого цвета, именуемое Европой.
Он больше любил красноватое свечение Сахары, тёмно-зелёный с коричневыми прожилками колер Индии, чередование белых и тёмных пятен разной глубины и резкости в Гималаях и Кордильерах. Больше же всего мистеру Аллигейтеру был по душе простой, без всяких хитростей, синий цвет стратосферы, под которой он водил своё судно. Вошла стюардесса гаваянка Омара.
— Как там дела, Омара? — спросил командир, хотя и так знал, что всё в порядке, что пассажиры первого класса, надрывая животики, смотрят фильм «Живёшь только дважды», а пассажиры второго класса скорее всего дрыхнут.
— Вас хочет видеть какой-то господин, — сказала Омара. — Он назвался Румпельштильцхеном.
— Пусть войдёт, — сказал командир, ничем не выдав своего удивления. Что занесло сюда старого Румпеля? Не будет он по пустякам совершать межконтинентальные рейсы.
Вошёл пожилой господинчик, похожий на какого-нибудь пуговичного фабриканта из Гааги, инспектор могущественного Интерпола, международной уголовной полиции.
