Средь собачьих стай, ночью по Москве,В бритой голове я кропал стихи.Посреди трухи от дневных забот,Как ленивый кот меж проворных крыс,Далеко и вниз я влезал в себя.Брел, скользя, по льду, падал и лежал,Взглядом провожал танец снежных масс.Слушал джаз сирен и опять скользил…Нищий голосил, пил ночной эфир.В робе полно дыр. С грязной бородой.Мимо шел тропой. Слезно бормотал,Что давно устал думать, чем дышать,Грешников стращать, мир крутить ступней,Корабли топить, жарить города,Сеять хворь в стадах, тем внушая им,Что святой триптих вечен и силен…Шел за горизонт, бормоча под нос,Поднимался ввысь пьяный нищий Бог.<p><strong>«Миссионер-монах на берегу далеком…»</strong></p>IIМиссионер-монах на берегу далеком…Был послан стать пророком у дикарей лесных.Вещал красиво стих из папской черной книжки,Но бога ведали в лесу не понаслышкеИндейцы, что на лицах несли узор судьбы…Католика за руки подвели к древу огромному,Что предавалось сну, и крона растворялась в синем небе.К нему взывали со смиреньем, дары несли.И на колени встали, не ведавшие до сих пор печалиЯзычники, зря тронувшие белых рук…Рубил священник бук заморским топором.И в небе грянул гром, и ужаснула новь -Лилась из древа кровь, в ней утопали корни,К ним ниц упала ночь, в которой гасли звезды.<p><strong>«Как потная росянка сбирает своих мух...»</strong></p>IIIКак потная росянка сбирает своих мух,Бог говорил про дух, что благостней всех тел.Он целый мир хотел, детей не исключая…Так кровь не примечая, волк паству пожирал.<p><strong>«Клин радиачного дыма...»</strong></p>Клин радиачного дыма.Груда костей жутковата.Вата небес Хиросимы -Гаммы и Бэты расплаты.Нация лиц излученных…Мудрость Востока строга.Пепел их носит река.Тени детей нерожденных… <p><strong>«Вот чудо-вещи, скрывшие чудовищ...»</strong> </p>
