Итак, подведем итоги: в десять часов вечера в субботу, в двенадцатом эпизоде самого спорного сезона «Фантастико» всех времен, Дарио Фо более тридцати минут декламировал отрывок из апокрифического Евангелия «Первое чудо младенца Иисуса». Образ сына Божьего – далеко не канонический, даже если он хорошо известен театральной публике. Затем с ним беседовал Челентано. И оба обменивались весьма неоднозначными шутками. Адриано: «Мы уже много лет знакомы, и каждый раз, когда ты говоришь о Боге и Иисусе, у меня возникает ощущение, что ты верующий». Фо ответил: «Нет, я атеист, но я человек добропорядочный. Если атеист не знает о порядочности – он просто бревно неотесанное, ну а верующий может обойтись и без порядочности. Однако ты уже много лет пытаешься отпустить мне грехи: обещаю, если тебе это удастся, я стану твоим апостолом». Челентано ответил: «После такого катастрофического выпуска «Фантастико» только ты сможешь стать его ведущим». Фо заключает: «Только если Андреотти будет писать тексты, тогда я буду уверен, что их никто не зацензурит». Мы спросили Фо, был ли это заранее подготовленный обмен шутками. «Нет, – ответил он, – но мне сказали, что Маффуччи, ответственный за ту передачу, побледнел. Сам я этого не видел». Итак, давайте подведем итоги: довольны ли вы возвращением на телевидение? «Это не то чтобы какая-то особая веха моей жизни. Я неплохо справился с трудностями, пусть даже иногда рискуя получить по морде. С театральной публикой у меня хорошие отношения, я не устал, ни физически, ни умственно, но меня все же утомил вечер в Театро делла Витториа. Я не испытывал никакого удовольствия, просто делал свою работу. Я уже столько раз читал это произведение».
Короче говоря, для Фо эта передача не стала ничем из ряда вон выходящим, но для RAI оказалась последней каплей.
<p>1987 год, «Фантастико» становится делом юридическим и политическим</p>Но не для Адриано, который как ни в чем не бывало уже нашел новую цель. Не посоветовавшись ни с кем, дядя делает то, что никто и представить себе не мог: после фильма «Гринпис», в котором впервые без цензуры крупным планом показали жестокий и очень кровавый забой тюленей, Адриано осуждает их истребление и сразу после этого затрагивает самую деликатную тему – референдум об охоте, который должен состояться на следующий день. С мрачным лицом, скупо цедя слова, чтобы подчеркнуть царящую в студии тишину, придающую еще больший вес сказанному, он просит зрителей написать на бюллетенях одну фразу: «Охота против любви». Адриано произносит эту фразу, а затем пишет на доске. Мало кто тогда понял, что произошло, но менеджеры RAI сразу насторожились. Помню, в тот вечер я был в студии. В какой-то момент ко мне подошел Марио Маффуччи и сказал: «На этот раз твой дядя перегнул палку. Даже я понимаю, что просьба написать фразу «охота против любви» равносильна просьбе сознательно испортить бюллетень для голосования».
