Мой дядя Адриано полностью

Заявление Берлускони было расценено оппозицией как объявление войны, начало новой информационной политики и вмешательство палаццо Киджи в деятельность RAI. Это был не просто удачный повод убрать с общественного телевидения журналистов Энцо Бьяджи и Микеле Санторо и комика Даниэле Луттацци. Берлускони уже несколько раз обвинял Бьяджи, Санторо и Луттацци в сговоре и неправомерном использовании общественного телевидения для ложных нападок на него, даже во время избирательной кампании. Я помню, что так называемый «болгарский эдикт» вызвал большое недовольство Адриано, возможно, это был первый случай, подорвавший симпатии дяди к Берлускони. Мы подробно обсуждали случившееся, и я заметил, что он уже не так благосклонно относится к премьер-министру. Неслучайно три года спустя он пригласил в «Рок-политику» – самую политическую из своих передач – Микеле Санторо и актрису Сабину Гуццанти. В передачу, которая достигла своего апогея, когда показала пятнадцати миллионам зрителей шоу Роберто Бениньи. Годы спустя в программе «Дверь в дверь» (Porta a Porta), которую вел Бруно Веспа, Берлускони утверждал: «Когда в Софии я говорил о Бьяджи, Санторо и Луттацци, то не думал, что в зале присутствуют журналисты. В противном случае я бы придерживался официального языка».

На самом деле Берлускони произнес свою речь на пресс-конференции во время официального визита болгарских властей, перед двумя сотнями международных журналистов, но ни ведущий передачи Веспа, ни три присутствовавших в студии редактора не исправили его.

«Болгарский эдикт» привел к отстранению трех ведущих от работы на RAI. Решение приостановить съемки программы «Чистильщик обуви» (неап. Sciuscià) и не приглашать Микеле Санторо на съемки осеннего эпизода было принято после заседания правления RAI 30 октября 2002 года, а предшествовала ему внутренняя дисциплинарная процедура против журналиста, касавшаяся содержания двух выпусков его передач: «Чистильщик обуви, специальный выпуск» (Sciuscià Edizione Straordinaria, 24 мая 2002 года) и репортажа о программе «Чистильщик обуви» от 5 августа 2002 года.

По словам Луттацци, истинной причиной приостановки программы, которую он вел, стало то, что в одном из выпусков, транслировавшемся во время избирательной кампании в парламент Италии 2001 года, в качестве гостя присутствовал Марко Травальо, зачитавший несколько тезисов из своей книги, посвященной сомнительному происхождению капитала, с которым синьор Берлускони начал свой бизнес.

Но больше всего Адриано и многих итальянских артистов, журналистов и прочих интеллектуалов впечатлило увольнение Энцо Бьяджи, человека, который придерживался самой умеренной позиции по сравнению с остальными опальными ведущими RAI. Сразу же после выступления Берлускони в Софии Бьяджи решил ответить ему в одном из выпусков «Факта» (Il Fatto), причем в очень резких выражениях: «Премьер-министр не находит ничего лучшего, чем указать на трех нечестивцев: Санторо, Луттацци и меня. В чем же их преступление? ‹…› Тогда премьер Берлускони, не видя раскаяния и искупления со стороны трех нечестивцев, предлагает им уйти. Синьор премьер, отдайте четкий приказ, потому что, в силу почтенного возраста и наличия чувства собственного достоинства, я не могу исполнять ваши желания. ‹…› Я по-прежнему убежден, что даже в этой компании (которая, как вы справедливо отмечаете, существует на деньги налогоплательщиков, потому вас и волнует их мнение) все еще осталось место для свободной прессы; об этом написано – взгляните – в Конституции. Я работаю здесь, на RAI, с 1961 года, и впервые премьер-министр формирует сетку вещания телеканала. ‹…› Дорогие зрители, сегодняшний выпуск «Факта» может стать последним. После 814 выпусков передачи – не самый хороший способ все завершить».

«После «болгарского эдикта», – вспоминал Бьяджи, – RAI выдвинула ряд неприемлемых предложений, смысл которых сводился к тому, что «Факт» должен исчезнуть, а я должен уйти с канала Rai1, особенно из передач, идущих в прайм-тайм, когда перед экранами собиралось больше всего зрителей. Они предложили мне еженедельную передачу, после 23:00, по пятницам, при условии, что я не буду заниматься итальянской политикой. Затем Агостино Сакка, генеральный директор RAI, попросил меня перейти на канал Rai3, но предложил абсурдное время, в шесть часов вечера. И как мне вести аналитическую передачу раньше блока новостей? Я ушел, я больше не мог там работать».

С изгнанием Микеле Санторо, Энцо Бьяджи и Даниэле Луттацци для RAI наступили тяжелые времена. Глава правительства решил пойти напролом, и фраза, которая лучше всего описывает философию победителя выборов, принадлежит адвокату Чезаре Превити: «На этот раз мы не будем брать пленных».