— Я окончательно съехала с катушек. Я застала короля врасплох и толкнула его на диван. Но он же, зараза, атлетического типа, этот король, и очень быстрый. Он мгновенно поднялся, обежал вокруг стола, а потом и забрался на стол. И все время кричал: «Остановитесь, женщина! Что это с вами? Оставьте меня в покое!» А потом он начал орать по-серьезному, то есть во весь голос. «Помогите! — кричал он. — Кто-нибудь, уберите отсюда эту женщину!» А затем, мой дорогой Освальд, открылась дверь, и в комнату вплыла во всем своем великолепии малютка королева Мод с вышивкой в руках.
— К тому все и шло.
— Я знаю.
— А что ты делала, когда она вошла?
— Пытаясь да него добраться, я прыгала по его большому чиппендейловскому письменному столу. Стулья летели во все стороны, и тут она вошла, эта крошечная красотуля…
— И что она сказала?
— Она сказала: «Хакон, что ты делаешь?»
«Убери ее отсюда!» — закричал король.
«Я хочу его! — вопила я. — И я его получу!»
«Хакон, — сказала королева, — прекрати все это сейчас же».
«Это не я, это она!» — крикнул Хакон, пытаясь улизнуть от меня, но я уже загнала его в угол и была готова припечатать к полу, когда меня сзади схватили двое охранников. Солдатики. Симпатичные норвежские ребята.
«Уведите ее отсюда», — сказал, задыхаясь, король.
«Куда, сир?»
«Просто отсюда и поскорее! Выкиньте ее на улицу!»
Мне заломили руки и вывели из дворца, и я только помню, что все время говорила этим солдатикам страшную похабель и делала всякие сексуальные предложения, а они покатывались от хохота…
— И они тебя выкинули?
— На улицу, — кивнула Ясмин. — Прямо за дворцовые ворота.
— Тебе еще крупно повезло, что это не был король Болгарии или кто-нибудь еще в этом роде. Тебя бы бросили в темницу.
— Я знаю.
— Так значит, тебя выкинули на эту улицу, идущую от дворца?
— Да. Я была сама не своя… села на скамейку под какими-то деревьями и попыталась привести себя в чувство. Видишь ли, Освальд, у меня было большое преимущество перед всеми моими жертвами. Я-то понимала, что со мною происходит. Я-то понимала, что все это жучиный порошок. Ужасно, наверное, если вот такие ощущения и ты не понимаешь отчего. Думаю, это испугало бы меня до смерти, а так я могла бороться. Я помню, как сидела там и вдруг подумала: тебе, Ясмин, сейчас очень не хватает пары хороших уколов в задницу. Эта мысль заставила меня хихикнуть. А потом кошмарный зуд хоть медленно, но пошел на убыль; я сумела взять себя в руки, встала и пошла в гостиницу — и вот она я. Мне очень жаль, Освальд, что я все так испоганила, мне действительно жаль. Это было в первый и последний раз.
— Надо мотать отсюда удочки, — решил я, почти не думая. — Вряд ли эти люди устроят нам что-нибудь пакостное, но король начнет задаваться вопросами.
— Конечно начнет.
— Думаю, он догадается, что мое письмо подделка. Готов поспорить на что угодно, он уже сейчас проверяет это у Георга Пятого.
— Я тоже готова, — согласилась Ясмин.
— Тогда собирайся, и в темпе, — сказал я. — Мы ускользнем через шведскую границу — и поминай как звали.
Мы вернулись домой через Швецию и Данию где-то в середине апреля, у нас была сперма восьми королей — по пятьдесят соломинок от семерых из них и двадцать от старого Петра Югославского. Мне было очень жаль Норвегии, она была пятном на нашей репутации, хотя по большому счету вряд ли эта нехватка так уж много значила.
— А теперь я хочу в отпуск, — сказала Ясмин. — В хороший полноценный отпуск. Да и вообще, разве мы не кончили?
— Дальше Америка, — напомнил я.
— Там их не так уж и много.
— Немного, но тех, которые есть, обязательно нужно сделать. Мы поплывем в Америку с роскошью, на «Мавритании».
— Но сперва я хочу в отпуск, — повторила Ясмин. — Ты же мне обещал. Я никуда не поеду, пока не отдохну.
— Сколько ты будешь отдыхать?
— Месяц.
Съехав на берег с датского парома в Харвиче, мы направились прямо в Кембридж и вскоре уже сидели с рюмками в гостиной нашего дома. Уорсли вошел, потирая руки.
— Поздравляю, — сказал он. — С этими королями вы проделали отличную работу.
— Ясмин хочет месячный отпуск, — сказал я, — хотя мне вот кажется, что нам бы следовало сперва устроить налет на Америку.
Уорсли пыхнул своей омерзительной трубкой, взглянул на еле видную за дымом Ясмин и сказал:
— Я согласен с Корнелиусом. Сперва работа, а потом уж отдых.
— Нет, — отрезала Ясмин.
— Почему нет? — удивился Уорсли.
— Потому что я так не хочу, вот почему.
— Да, — согласился Уорсли. — Тут тебе решать.
— Кому же еще, как не мне.
— Разве ты плохо проводишь время? — спросил я у Ясмин.
— Забава как-то поистерлась, — ответила она. — Вначале все это было до колик смешно. Но теперь я вдруг ощутила, что, пожалуй, хватит.
— Не говори так.
— Как не говорить, если я уже сказала.
— Вот черт.
— Вы оба как-то забываете, — сказала Ясмин, — что каждый раз, когда мы охотимся за спермой какого-нибудь чертового гения, это я должна идти и сражаться. Все это на моем горбу.
— Не на горбу, — поправил я.
— Кончай хохмить, Освальд.
Она еще больше помрачнела. Уорсли ничего не сказал.
— А если ты получишь месячный отпуск, — начал я, — то поедешь потом в Америку?
— Да, поеду.
