Я даже не сразу поняла, что услышанный мною в этот момент тихий стон принадлежал именно мне. А потом и следующий всхлип, сразу после того, как его пальцы второй руки расслабили хватку в моих волосах и сместились по шее наперёд, скользнув рядом с каймой драгоценного ожерелья-«ошейника» по моему декольте и дальше, чтобы вскоре накрыть горячей ладонью одно из упругих полушарий моей возбуждённой груди. Пока его язык выписывал у меня во рту развратные пируэты, чередуя их с бесстыжими толчками, имитирующими половой акт, его пальцы изучали возможный предел чувствительности моей кожи с прочими эрогенными зонами. То порхали по моей плоти будто крылышками мотылька, то пережимали до лёгкой боли ноющие горошины воспалённых сосков, заставляя меня ещё громче всхлипывать и тянуться за его ведомой рукой. А ещё несдержанно вздрагивать и рефлекторно сжимать интимные мышцы изнывающего лона под надрывными ударами остервенелой похоти. Как будто он уже меня туда имел или усиливал оставленные его членом метки до осязаемых толчков и очень глубокого проникновения.
А затем и вовсе, что называется, добил контрольным. Прошёлся головокружительной лаской нестерпимо нежных пальцев по моим рёбрам и животу, вынудив едва не вскрикнуть в голос и не дёрнуться всем телом, когда дошёл до низа живота, и заскользил по очень чувствительному лобку. После чего накрыл набухшие половые губы и опять добрался до святая святых, распаляя и без того перевозбуждённый клитор с горячими влажными складочками умопомрачительной росписью из греховных орнаментов. Мне даже показалось, что я буквально потекла на его руку, как только у меня там всё опалило сумасшедшей вспышкой очередного нешуточного вожделения. А потом чуть было не снесло мне голову окончательно и бесповоротно. Когда он проник меня двумя пальцами и без особо труда нащупал самую чувствительную зону, вначале растирая её изнутри пока ещё щадящими нажимами, но уже через несколько секунд усиливая и ускоряя темп проникновения до более жёстких толчков. Вот тогда меня и накрыло по полной. Вот тогда я и поняла, почему так его боялась с нашего самого первого знакомства.
Он действительно видел меня насквозь и… знал, как меня «включить» — завести за считанные мгновения… Выпустить на волю мою собственную, скрывавшуюся все эти долгие годы изголодавшуюся Тьму. Что он с бешеным успехом и делал, трахая меня одновременно языком в рот, а пальцами в вагину. Разжигая всего за несколько глубинных ударов совершенно неконтролируемую эйфорию, нарастающую внизу живота и бьющую на поражение по контуженому рассудку нестерпимым удовольствием с быстро подступающим оргазмом.
Я не заметила, когда меня затрясло ещё сильнее, и как меня начало крыть ритмичными спазмами сумасшедшего экстаза. Казалось, меня просто вынесло на несколько секунд, а то и минут, после первого самого мощного «взрыва». Я даже не поняла, как со всей дури интуитивно вцепилась в бёдра Маннерса, иначе бы точно завалилась на пол в буквальном агонизирующем припадке. А может быть и не завалилась бы. Так как держал он меня сам за шею хоть и безболезненной, но весьма мёртвой хваткой. Держал крепко, профессионально, продолжая вбирать мои стоны своим ртом и трахать влагалище пальцами, пока я всё это время кончала и… спускала на его ладонь и паркет струйными соками.
— Восхитительно! — его довольное, именно садистское заключение ударило по моему сознанию и воспалённым нервам дополнительной стимуляцией, едва не выдернув меня полностью из окружающей реальности. — Я так и знал, что ты у нас… девочка с большими секретами… Небось, твой женишок даже не догадывается, на что ты способна. Довольствуется лишь малым, да?
Грёбаный сукин сын! Только в этом и проблема. Чем больше он затрагивал данную тему и выводил ею меня на нужные ему эмоции, тем сильнее я его хотела и… снова заводилась!
Треклятая Тьма! Треклятый Маннерс и ему подобные! Хотя… даже я не знаю, существует ли в этом мире кто-то действительно подобный ему. И чтоб настолько!..
— Умница. Хорошая… правильная девочка… mon papillon… — его хриплый громкий шёпот продолжал прожигать и мой рассудок, и впиваться жгучими иглами в мою всё ещё кончающую киску. И я ничего не могла поделать с этим безумием, с этой бездной чужой Тьмы, которая поглощала меня чужим голосом всё глубже, без права на возврат. — А теперь на диван. Лицом к зеркалу, попой ко мне. Сил забраться хватит?
Нет, чёрт возьми! Не хватит! Я ещё ни хрена не соображаю! Меня до сих пор ведёт и… я не хочу его отпускать! Не могу. Не хватает сил.
Но перечить или идти вопреки словам этого ненормального Дьявола у меня тоже не получается. Разбуженные им инстинкты управляют мною куда эффективнее физического принуждения.
— Ты меня хорошо расслышала, Энн? На диван. Живо!
