Обнял шершавый ствол, полез вверх. Схватился за ветку руками и, быстро перебирая, стал двигаться к балкону.
На середине ветка начала трещать и хрустеть.
- Осторожно! - послышался взволнованный писк снизу.
- Я сказал ждать меня у двери, - сквозь зубы прорычал я и, качнувшись, зацепился за край балконных перил. Хорошо, что похудел! Если бы нет, то летел сейчас бы с этого дерева вниз с веткой в руках!
Быстро переведя дух, перелез на балкон и толкнул приоткрытую дверь.
Было слышно затихающие всхлипы вперемешку со стонами и приглушенные матюки.
Я, стараясь не шуметь, быстро пошел вперёд. Пересек комнату, завернул в коридор.
- Пей, я кому сказал! Скажу, пьяная была, напала на меня с ножом. Самооборона.
- Сволочь! - послышался тихий всхлип. - Аня все слышала! Тебя посадят!
- Ты думаешь дочкой меня напугать? И на нее управу найду.
- Только тронь! Я тебе глотку перегрызу!
- Раньше надо было перегрызать, когда жаловалась. - усмешка такая мерзкая, что меня будто кипятком обдало.
Я завернул на голос и зашел в кухню. Первое, что увидел - Ольга Николаевна, примотанная к стулу скотчем. Голова висит на груди, на колени капает кровь с лица. Обессиленная совсем. Этого достаточно, чтобы красной пеленой глаза заволокло.
Влетаю в кухню.
- Ты кто? - успеваю услышать вопрос от довольно крепкого мужика. Наверное, мы почти ровесники.
Ничего не отвечаю. Бью.
Бил в корпус, не в голову, чтобы не убить. Сидеть ещё за эту мразь потом, не дай бог! Бил так, как никогда и никого. Не давал осесть, зажимая в углу.
Пришел в себя от треска дерева и визга из комнаты. Бросил оседающее тело и побежал обратно к балкону.
Там висела моя панда. Висела вниз головой, зацепившись кроссовком за перила, а руками держась за почти отломившуюся ветку.
- Ань, ну ебаный в рот! - я схватил ее за ноги, после перехватил за талию и втащил на балкон. - Жива?
Мартышка обернулась и, округлив глаза, дернула меня в сторону, вскрикивая.
Ребро обожгло, будто огнем.
Я обернулся, уходя от удара ножом, выбил его из руки живучей мрази и чувствуя, что сознание помутилось, понял - убью.
Дальше все было как в тумане. Мне кажется, я прекратил его бить только после того, как услышал вой сирен. Сколько нанес ударов, куда, - провал в памяти, но, когда я опустил руки, тело просто рухнуло на пол.
Я облокотился о стену, тяжело дыша. Тошнило и кружилась голова.
- Ань, - позвал я громко, услышав, как она рыдает на кухне.
Оттолкнувшись от стены, я медленно пошел к ней.
По пути отодвинул щеколду на входной двери.
Аня уже освободила мать и уложила на пол, рыдала, разговаривая по телефону и размазывая по щекам слезы.
- Ань, - я устало сполз по стене и сел рядом на полу. - Налей попить.
Моя Рапунцель обернулась и я увидел панику в ее глазах.
- Две скорых! - крикнула она в телефон и бросилась ко мне. - Ваня!
Я посмотрел на себя. На серой футболке расплылось огромное кровавое пятно.
- Это не я, оно само, - усмехнулся я и поморщился. - Пить хочу.
Аня стащила с себя толстовку и прижала к моей ране, разорвала кухонное полотенце и туго перетянула торс.
- Ну, блин, из-за царапины новый костюм испоганила. - пробубнил я, прижимая к саднящему боку тряпку и наконец отпил из протянутой кружки воды. - Спасибо.
- Держись, пожалуйста, я тебя очень прошу. Скорая скоро приедет. Это я во всём виновата! - причитала Аня, уткнувшись мне лбом в плечо.
- Все нормально, солнце. Смотри. - я достал из кармана штанов бархатную коробочку. - Это тебе.
Аня несмело взяла в руки футляр и открыла.
- Я тоже хочу детей только от тебя. Выйдешь за меня? - я с трудом улыбнулся.
- Да, - шепнула моя панда, шмыгая носом, и надела кольцо. - Тебе очень плохо?
- Да нормально я, - я усмехнулся, облизав пересохшие губы, - только в боку колит.
- Хватит ржать, ты истекаешь кровью! - сквозь всхлипы улыбнулась Аня и продолжила рыдать с новой силой. - Не оставляй меня одну!
- Да прекрати, маленькая, - шепнул я где-то на границе сознания и, с трудом подняв руку, погладил ее по щеке, - как же я тебя одну оставлю? Я же тебя люблю.
А дальше все. Темнота.
Я спал. Постоянно спал, не в состоянии разлепить глаза. Иногда открывал их, смотрел на белый потолок и снова проваливался в сон. Иногда, когда видел медсестру, что-то пытался спросить, но лишь тихо хрипел, не в состоянии связать даже пары слов.
Однако сегодня я чувствовал, что сил немного прибавилось, поэтому услышав хлопок двери, внимательно посмотрел на женщину и, прочистив горло, четко выдал:
- Аня… где?
- Аня? - подняла на меня глаза медсестра. - Это кто?
- Жена… почти.
- Подожди, дружочек. Сейчас доктор придет - спросишь.
- Где я?
- В реанимации.
К обеду мне стало ещё лучше. Я поел и просил дать мне телефон. Но злые тетеньки вообще не поддавались на мои чары. Уже на вечернем обходе пришел врач и дал добро перевести меня в обычную палату. Я обрадовался, а оказалось, что только завтра.
Я пролежал в реанимации три дня, как оказалось. Ко мне никого не пускали. Так как близкие родственники не объявлялись, то и сообщать мое состояние никому не спешили.
