Иду на кухню, чтобы попить воды. Входная дверь хлопает и в дом заходит Мирон. Сталкиваемся с ним нос к носу в маленьком коридоре. Ловлю на себе его злой взгляд и отвожу глаза. Пытаюсь проскользнуть мимо, но Мирон делает шаг в сторону и преграждает мне дорогу.
– Что тебе надо опять? – пытаюсь отстраниться, но Мирон обхватывает меня за талию и дёргает на себя. Впечатываюсь в его обнаженную грудь, упираюсь ладонями в прохладную после морозного воздуха кожу.
Он выходил на улицу голым, сумасшедший.
– А если я не хочу забывать? – рычит он глухо.
Выдыхаю испуганно.
– Твои проблемы, – отталкиваю его. – Можешь не забывать. Но не трогай меня больше.
– Да щас, ага, – Мирон снова ловит меня за талию и вжимает в себя. – Буду трогать столько, сколько захочу.
Беспомощно дергаюсь в его руках. Наконец устало замираю и поднимаю глаза. Вижу на лице сводного злую усмешку. Как у вредного ребенка, который поймал муху и собирается поиздеваться над ней.
– Отпусти, – прошу. – Я не собираюсь быть девочкой для развлечения. Я не хочу с тобой воевать. Просто я ищу серьезные отношения, а не вот это все.
Мирон раздраженно фыркает и хмурится.
– Что – “все”? – он отпускает меня и я протискиваюсь на кухню.
Наливаю в кружку воды из чайника, жадно пью. Краем глаза вижу, что сводный стоит в дверях и, видимо, ждет моего ответа.
Со вздохом оборачиваюсь к нему.
– Потрахушки, например. – скрещиваю руки на груди, а Мирон удивленно вскидывает брови. – Вот это дурацкое “буду – не буду”. Мы с тобой чуть из-за гречки не передрались. Да мы даже стены нормально вместе покрасить не смогли! Как детей будем воспитывать?
– Ну ты еще до пенсии все распланируй! – усмехается он.
– И распланирую. – повышаю голос. – Я знаю, чего я хочу от жизни. И я иду к этому. А ты!.. Ты даже половины моих запросов не потянешь! И я не про деньги сейчас.
– А про что?
– Про секс.
– Да что с ним-то не так? – психует Мирон. – Ты кончила два раза и это было только начало!
– Да потому что я не собираюсь ни с кем спать до свадьбы! – рычу, сжимая кулаки и краснея. – А ты отказов не понимаешь! И терпеть вряд ли будешь!
– Боже, – сводный закрывает лицо рукой и усмехается. – Ты в каком веке застряла? А если тебе мужик не подойдет? Может, у него писюн с мизинец окажется?
– Вот! – тыкаю в него пальцем. – О чем и речь! А для меня секс – это не главное. Главное – любовь.
– Ты так до пенсии будешь принца ждать, – закатывает глаза Мирон.
– Значит, буду. – невесело усмехаюсь. – Уж лучше, чем родить в шестнадцать неизвестно от кого.
Сводный пару секунд молчит.
– Это ты сейчас про маму свою? – щурится он.
Не отвечаю ничего. Ухожу из кухни и залезаю на диван. Отворачиваюсь к стене, закрываю глаза, стараясь унять бешеное сердцебиение. Злюсь.
Да, я не понимаю, чем думала моя мать, когда рожала меня. Я не осуждаю ее. Но не понимаю. Я не хочу, чтобы мой ребенок рос без отца. Не хочу выскочить в двадцать лет замуж, а в двадцать пять развестись и остаться матерью-одиночкой. Я хочу долго и счастливо. И пусть мой избранник не будет крутым красавчиком, типа Мирона, зато он будет надежным, верным семьянином и любящим отцом.
Слышу, как сводный выключает везде свет и ложится рядом. Он не трогает меня, лишь отбирает краешек одеяла. Лежу, слушая его дыхание. И мне немного грустно. Находимся в нескольких сантиметрах друг от друга, но я понимаю, что между нами пропасть.
– Пиздец, ты сложная, – выдыхает Мирон зло и поворачивается ко мне.
Он накрывает меня своей ручищей и я уже напрягаюсь, чтобы отодвинуться, но он не пристает.
– Доброй ночи. – бурчит себе под нос, обнимая меня.
Молчу, ожидая подвоха, но нет. Никаких попыток. Просто обнял и все.
Лежу в его объятиях и пялюсь в стену. В доме то и дело что-то шуршит и потрескивает, но сейчас мне не страшно. Рядом с Мироном не страшно. И я не знаю, что мне дальше делать. Потому что на душе тепло и екает в груди…
Открываю глаза от прикосновения к плечу. Утро. В окно светит солнце. Лежу на груди у Мирона, обняв его за талию, а он поглаживает меня по руке.
Тут же пытаюсь отстраниться, но он требовательно притягивает меня обратно.
– Да полежи ты пару минут, – шепчет сонно.
Вздохнув, устраиваюсь поудобнее и слушаю громкие удары его сердца. Я не могу отрицать, что мне приятно с ним вот так. Когда мы не ссоримся, не делим ничего. Просто лежим и все. Обнимать его и краснеть из-за вчерашнего.
Мне было очень хорошо, я не могу отрицать очевидного. Ему сто раз скажу, что он не в моем вкусе, но себе врать бессмысленно.
Мне нравится его внимание, мне нравится его забота. Пусть она не очень романтичная, но искренняя.
И, если абстрагироваться от того, что мы ненавидим друг друга, то можно было бы подумать, что мы…
– Слушай, я не понимаю, – усмехается Мирон тихо, перебивая мои мысли, – а вот если так подумать: ты вся такая серьезная, ответственная, а я распиздяй.
– И что? – отзываюсь негромко, не понимая, о чем он.
– Ну, как “что”? Противоположности ведь притягиваются.
– Сказки, – хмыкаю. – Людям должно быть о чем поговорить друг с другом. У них должны совпадать интересы и взгляды на жизнь.
