– Все хорошо. Ой, то есть, Антон Николаевич умер в реанимации от сердечного приступа, а так все хорошо.
– Жалко как. – качаю головой. – Адрес больницы скинь. Сейчас жену отдыхать отправлю и приеду.
– Так точно.
Усмехаюсь. Андрюха – бывший вояка. Уже лет десять, как уволился, а нет-нет, да и проскакивают армейские фразочки.
– Спасибо, дорогая, – благодарю невидимую подругу и улыбаюсь.
Паркуюсь на стоянке аэропорта и достаю из бардачка папку с документами. На секунду мелькает мысль, что, а вдруг, Лерка и начбеза соблазнила, и сейчас они вдвоем улетят туда, откуда не выдают беглых преступников, а я тут останусь говно разгребать.
Курю, задумчиво глядя на вход.
Да не, это на нервяке паранойя просто уже преследует. Я готов во всех близких теперь видеть потенциальную подставу. Начбез никогда не давал повода сомневаться в себе.
С такими темпами можно всех нахер убирать и одному дела вести…
Набираю женушку.
– Я подъезжаю, подъезжаю, в пробку попала, – взволнованно отзывается она.
– Давай, жду.
Дожидаюсь Лерку. Паркуется рядом.
– Телефон свой разблокируй, – тяну руку.
Она бледная, немного взволнованная. Обиженно дует губы, но вводит пароль и протягивает мне телефон.
Листаю контакты, звонки, диктофон. Все чисто.
– Как ты? – хмуро возвращаю обратно и забираю у нее чемодан. Неспеша идем ко входу в аэропорт.
– А ты как думаешь? – бурчит она.
– Я думаю… что ты летишь отдыхать в богатую страну… И должна прыгать от счастья.
– Угу, – вяло отзывается она и останавливается, хмуро глядя на меня. Тоже торможу. Молча жду, что скажет дальше. – Я рада… Рэм… Антону Николаевичу плохо стало. Его в реанимацию увезли. И я не знаю, жив он или нет.
– Умер. – вздыхаю. – Если что-то пойдет не так,.. не кипешуй. Все делай, как договаривались. Не брошу. Кстати, вот документы твои.
Пока Лерка оформляется, я звоню в больницу и проверяю информацию.
Потом дозваниваюсь до дочери Дона. Она рыдает мне в трубку. Обещаю помочь со всеми хлопотами, даю Юрке задание заняться подготовкой. Организовать все на высшем уровне.
Пью кофе и поглядываю по сторонам. Замираю от напряжения, потому что вижу, как к Лере направляются двое мужиков в гражданской одежде.
Это не люди Дона. Тогда кто? ФСБ? Менты? Кто?
Тыкают ей в лицо ксиву и, ловко подхватив под локти, ведут в сторону выхода. Она бросает на меня испуганный умоляющий взгляд. Незаметно показываю ей ладонь в жесте “спокойно”. Разберемся. Мы же ни в чем не виноваты? Значит, и вести себя нужно соответствующе.
Встаю, иду к ним.
– Добрый день. Куда вы ведете мою жену? – уточняю, перерезая им путь.
– Жаров Рэм Алиевич? – щурится один из них и достает ксиву.
– Да.
– Пройдемте с нами.
Лежу в камере СИЗО, закинув руки за голову. Сигареты закончились. Курить хочу, как падла. Телефон забрали, даже позвонить никому не могу.
Мою жену задержали по подозрению в убийстве. Меня – как ее мужа и теоретического соучастника.
Дольше двух суток держать нас не могут без предъявления обвинений, но как прожить эти двое суток в неведении?
Лера знает, что должна держать язык за зубами. Мне предъявить в этом случае вообще нечего. И тогда я ее вытащу.
Если же начнет болтать, то сядем оба. А так как я – смотрящий, то от меня очень сильно будет зависеть, как она сидит. И она отлично это понимает.
Меня больше беспокоит другой вопрос… Где я просчитался?
Я предусмотрел, как мне казалось, все. Думать на кого-то из своих… ну, такой себе вариант. Не хочется. Потому что тогда это коллективный заговор. А я за каждого поручиться мог… до сегодняшнего дня.
Нет, мои не могли. Что-то я упустил. Слишком торопился, потому что не хотел больше ждать, и упустил.
За окном ночь. Закрываю глаза и пытаюсь не думать. У меня за эту неделю уже голова распухла от мыслей. Сяду, значит сяду. Девчонки в безопасности – и это главное. Выйду, когда Злата уже, наверное, замужем будет… Если по УДО, то пораньше. Лет через шесть.
Лязг замка заставляет меня распахнуть глаза и поморщиться. Заснул и вырубился до утра. Затек на лавке весь. Поднимаюсь с хриплым рычанием. Вытираю лицо рукой, стирая остатки сонливости. С интересом смотрю на дверь. Кто же решил меня навестить?
Металлическое полотно открывается с протяжным скрипом и я удивленно вскидываю брови.
– Рано я тебя со счетов списал, – усмехаюсь. Ко мне в камеру проходит высокий, жилистый, как гончая, мужчина представительного вида. А я его помню еще тем, кто держал палатки с шаурмой и сигареты контрафактные возил. На его губах играет кривая усмешка. Ивакин.
Следом за ним заходит какой-то странный тип. Интеллигентного вида, в модных очках. Едва не задевает широкими плечами дверные косяки. Костюмчик явно пошит на заказ и стоит подороже моего, по ткани видно. Пижонистого вида мужик. И все бы ничего, если бы не взгляд. Такой, как у киллера. Цепкий, пронзительный. Не успел зайти, а уже обстановку всю просканировал. И двигается плавно, как волк на охоте.
Грохнуть меня решили?
– Все-таки решил время даром не терять? – уточняет Ивакин, становясь напротив.
