По словам одного из русских мыслителей: «Россия жила многоярусным бытом. Из этого многосоставного быта и могло только родиться то богатство русской культуры, которое сделало ее феноменальным явлением в мировой культуре. Потому-то стали возможны, скажем, метафизические глубины исканий героев Достоевского, что за всем этим был «тыл» положительных сил в виде векового нравственного и бытового уклада крестьянской жизни. Быт – это устойчивость, при всех возможных изменениях и противоречиях в нем. Не может быть Бытом общежительская свалка, миграция, вокзальные коловращения людской массы. Это может быть признаком времени, но не почвой для культуры, так же, как и всякая модификация образа жизни. Главным в крестьянском быте была нравственная его основа, обнимавшая все стороны существования и деятельности человека. Недаром крестьянский труд издревле считался праведным, безгрешным. По сути своей, земледелец, добывая пропитание собственным трудом, не имеет нужды обманывать других, прибегая ко лжи и насилию. Демагогией здесь никаких плодов не добудешь и не приумножишь. Эта праведность самого земледельческого труда определяла в быту, в психологии крестьянина и то, что мы теперь так снисходительно именуем «патриархальным началом», видя в этом нечто недоразвитое в сравнении с нами – ультрасовременными умниками».
«Переживание народа уже является историческим фактом, наряду с событием».
В. О. Ключевский
Шофер-грузин где-то достал шестиметровую статую Сталина с вытянутой рукой. Выкопал у себя в деревне на участке шахту, опустил туда на платформе изваяние и присоединил подъемный механизм.
Каждое утро в 6 часов из огромного репродуктора с его участка раздавались звуки Гимна Советского Союза, и шофер этот поднимал над поселком статую, а вечером, когда солнце садилось, он тоже под гимн опускал статую обратно. Тысячи людей приезжали утром и вечером наблюдать за этим зрелищем, и все, кто сидел в машинах, приветствовали это событие сигналами автомашин.
Это было несколько лет назад и продолжалось три года, пока у шофера не отобрали скульптуру.
В вагоне поезда. Лысый француз с усиками и в очках, с воблой-женой, прощается в окно с кем-то, кто их провожает из Ленинграда.
– Мерси, Мишель! – говорят провожающему.
Поезд трогается. Жена уходит в купе, он же задерживается, чтобы закрыть окно. Но у него ничего не получается. Пытаясь сохранять достоинство, он напрягается изо всех сил. Удивление, расстройство, смущение. Все это продолжается довольно долго.
Потом он стыдливо, украдкой прикрывает «свое поражение» шторкой и уходит от греха.
Когда долго, ежедневно и настойчиво делаешь что-то одно, теряешь контроль над временем и над собой во времени. Не замечаешь, как меняешься. Только оглядываясь на сделанное раньше, видишь, как далеко ушел, хотя не понимаешь, как это случилось. Хорошо ли то, куда пришел, тоже не знаешь. Скорее всего, хуже прошлого. Но сделать уже ничего не можешь.
Самоигральная история для пьесы. Он и Она женаты, любят друг друга. Но Он хочет продать квартиру торгашке, которая на 20 лет Его старше. Для этого Он должен развестись временно со своей женой и фиктивно жениться на этой торгашке, которая пропишется и отдаст ему деньги.
Свою жену Он очень любит. Поэтому развод, хоть и фиктивный, для него пытка.
Вот начинается вся эта унизительная процедура. На суде он ничего не может говорить. Говорит жена, а Он с ужасом слушает, что Она несет про их отношения. Потом в машине они оба плачут, потому что их развели!
