— Что непонятно?
— Почему ты вдруг начал умирать. Я было подумал — обычный травматический шок. Но нет… Что-то с тобой, парень, не так.
— В каком смысле «не так»? — в свою очередь насторожился Лешка.
Мужик пожал плечами, давая понять, что и сам не знает. Лицо у него стало задумчивое и встревоженное.
Напротив «Удельной» Лешка остановил маршрутку и свернул куда-то во дворы кирпичных «брежневок». Минут через десять он остановился напротив парадной одной из пятиэтажек. Парадная была без кода, дверь болталась на соплях. У входа на клумбе торчали засохшие бархатцы.
— Мне сюда, — сказал Лешка, указав на окна второго этажа возле угловой парадной. — Спасибо, что помогли. Без вас бы я…
Он бросил взгляд на своего провожатого — и осекся. Бородач его не слушал. Он напряженно вглядывался в темноту подъезда.
— Тебе этот дом точно знаком? — спросил он. — А то, знаешь, после такого удара по голове можно родную мать не узнать…
— Ага. Вон, занавески знакомые, — подтвердил Лешка, глядя на гардины с бахромой и коричневыми цветами. И цветы на подоконнике он сразу узнал, даже с расстояния. Подумать только — когда маленьким был, знал каждый цветок в лицо — какой у него ствол, какие листья. Теперь спроси, какие у матери на окнах цветы, так ни одного не вспомнить. А на кухне на подоконнике стояла хлебница, а на крышке у нее — фиалки в пластиковых баночках. В детстве Лешка в эти баночки, бывало, яблочные и апельсиновые косточки закапывал — и ждал, вырастет что-нибудь или нет. Так ничего и не выросло. Вон она, хлебница, и сейчас там стоит. Только фиалок нет…
— Ты правда тут живешь? — негромко спросил Виктор.
— Живу, — уверенно сказал Лешка.
— Подумай хорошенько.
Лешка старательно подумал. Посмотрел на хлебницу. И вдруг вспомнил.
— Точно — не живу! — потрясенно выговорил он. — Я тут в детстве жил. Это бабушкина квартира. Мы отсюда переехали, когда я был в третьем классе»— папа купил квартиру на Энгельса…
«Ничего себе провалы в памяти, — подумал он. — Чуть не забыл, где живу! Кому рассказать — не поверят».
Виктор стоял, о чем-то думал, поглядывал на Лешу и хмурился.
— Ты сказал, что тебя ждут.
— Ага.
— Кто тебя ждет?
Лешка растерянно промолчал, поглядел на окна.
— Бабушка, наверно, — неуверенно сказал он. — Кто же еще?
Бородач Виктор смотрел на окна. Вид у него был какой-то нервный. Лешка поглядел на него, и ему тоже стало неуютно, непонятно почему. Как будто холодным ветром потянуло…
— В принципе, какая разница? — нарочито беспечно сказал он. — Зайду к бабушке, позвоню родителям.
— Одно могу сказать точно, Леха, — проговорил бородач. — Тебе туда ходить нельзя.
— Почему?
— М-м-м… Ну, считай, что это интуиция. Поехали-ка отсюда, — решительно скомандовал он.
Лешка заупирался. Он знал, что должен делать: войти в подъезд и позвонить в дверь, а дальше все будет как надо.
Ветер усиливался. Определенно похолодало. В небе закружились редкие снежинки. «Первый снег», — невольно отметил Лешка.
— Пошли отсюда быстро! — рявкнул бородатый. — Если еще не поздно!
— Но…
За углом дома раздался хруст песка и шорох шин. Бородач оглянулся и вдруг стал какой-то жесткий и собранный.
— Все, теперь поздно, — сухо сказал он. — Влипли. Лешка оглянулся — и увидел, как в танце снежинок во двор медленно въезжает черный джип с тонированными стеклами. По Лешкиной коже почему-то побежали мурашки.
— Это кто? — сдавленным голосом спросил он. Бородач с отвращением посмотрел на джип и сказал:
— Полагаю, это за тобой.
Джип остановился напротив бабушкиной парадной. Классическая бандитская тачка, мощный и роскошный, но странный — незнакомой формы, неизвестной марки, а на радиаторе серебрится надпись: «INFINITY». «Бесконечность», — перевел Лешка. Или, по-нашему, — «беспредел». Дверь со стороны водителя открылась, и на улицу вышел бандит.
То, что это был бандит, сомнений не вызывало. Даже если бы он ездил не на джипе, а в метро, это было первое, что приходило на ум. Не то чтобы его внешность была очень характерной — скорее просто отталкивающей. При виде этого выпуклого лба, крупного носа, тяжелого подбородка, а особенно — холодных глаз под нависшими веками, сразу становилось ясно, что этот человек хорошими, добрыми делами заниматься не может.
Бандит обошел свой джип, посмотрел на Лешу жутковатым взглядом исподлобья и улыбнулся. Вернее сказать, оскалился.
— Ты чего свалил с перекрестка? — спросил он хрипловатым голосом. — Почему я должен бегать за тобой по всему городу? У меня что, других дел нет?
— Вы кто? — пролепетал Лешка. В его мозгу молнией пронеслись образы: сбивший его мужик вызывает братков, братки похищают Лешу, ставят папу на счетчик, папа продает квартиру, денег не хватает, Лешу убивают…
Бандит, словно в ответ на эти мысли, распахнул заднюю дверь своего «беспредела» и коротко скомандовал:
— Полезай!
— Минуточку, — раздался голос Виктора. Лешка в панике вцепился в его руку. Бандит уставился на бородача, как будто только что его заметил.
— Сянь! — Мертвые глаза бандита тускло блеснули. — Вот оно что! Зачем ты забрал его с перекрестка?
«Они что, знакомы?» — изумился Лешка.
