Садясь в машину, Лешка оглянулся на старый дом и увидел Лаврика, который вис на калитке и махал ему рукой. Лешка помахал ему в ответ и с облегчением отвернулся.
— Ну, ты доволен? — спросил дед, подъезжая к воротам Леннаучфильма.
— Наверно, — задумчиво сказал Лешка.
— А я тобой доволен. Ты молодец. Вел себя просто отлично. Одно слово — мой внук!
Леша невольно ощутил, что польщен. Только заслужил ли он похвалы? Матушка Аглая сказала ему так мало, а прочие предки и вовсе ничего…
— Знать бы еще, кто такой этот холодный демон, — вздыхая, проговорил Лешка.
— Как кто? — удивился дед. — Демон, он и есть демон.
— А как он выглядит?
— Вот уж не знаю, да и знать не хочу. Когда он приходил в Горскую, я был в отлучке. Помню только, двор был весь белый от инея.
Разочарованный Лешка снова погрузился в раздумья. Дед остановил машину.
— Ну, Лешка, давай прощаться. Приятно было повидаться, но время поджимает. Твой бессмертный уже, наверно, извелся…
— До свида… — Лешка вдруг подумал, что встречаться с дедом ему что-то не хочется. — Ну, в общем… Как у вас прощаются?
— Пусть земля тебе будет пухом! — любезно подсказал дед.
— Да, в общем, будь здоров… м-м-м…
— Ладно, бывай, Лешка.
Мотор «Волги» взревел.
— Бабушке Вере привет! — крикнул вслед машине Лешка.
Когда красные огоньки габаритов исчезли за поворотом, из-за ворот бесшумно выступил Виктор. Можно подумать, он там стоял в засаде.
— Успел, — кратко сказал он. — Как прошло?
— Нормально. Сейчас расскажу…
— Не сейчас. Пошли. Пора отправляться назад.
— Опять будем петь?
— Быстрее, уйдем с улицы! — не ответив, воскликнул сянь. — Сейчас кончится действие колыбельной!
Вслед за сянем Лешка побежал через двор Леннаучфильма к открытому подвалу, но вдруг побледнел и пошатнулся. Сянь на бегу подхватил его на руки.
— Душно… — с трудом пробормотал Лешка, глотая воздух. — Больно!
— Продержись еще немного!
— Умираю…
— Не бойся! Ты просыпаешься!
С утра Ники была вся в волнении. Придя из школы, угрохала часа два на непривычное занятие — попыталась накраситься. Лучше бы она этого не делала.
Когда в начале пятого в дверях появился Толик, его встретило мрачное существо с красным распухшим лицом.
— Я все смыла, — не здороваясь, объявила Ники. — Поехали куда-нибудь в салон, пусть меня там раскрасят.
— Обойдешься.
Толик поглядел на дочь, и его брови поехали на лоб.
— Ты чего, перегрелась?
— А что?
— Тебе штаны малы, что ли? Почему трусы торчат наружу?
— Ты ничего не понимаешь, это же стринги! Вот если бы ты мне еще купил такой черный кожаный плащ с длинными полами, как у Блейда…
— Ага. И костюм человека-паука. Давай на выход.
Разряженная, с горящими щеками, Ники важно уселась в джип. Они поехали в сторону центра через Черную речку, по Каменноостровскому проспекту. Толик был спокоен, как мамонт. Словно и не вез свою дочь, будущую рок-звезду, на первую встречу с потенциальным продюсером. Ники, наоборот, дико волновалась. Она болтала без умолку, осыпая отца вопросами и не дослушивая его ответов, задавала все новые.
— А кто там будет? Как мне себя вести? Что надо будет делать? Петь? Вот бы только петь, и все! Если мне скажут что-нибудь сыграть, я опозорюсь!
— Ты губу-то не раскатывай. Может, его там и не будет, — остудил ее энтузиазм Толик.
— Но как же так?
— Думаешь, у Эрлина других, более важных дел нет, чем рандеву с тобой?
— Прикольная фамилия — Эрлин! А по имени-отчеству его как?
Толик повернулся к Ники.
— Запомни вот что, — резко сказал он, — делай что хочешь — наряжайся как стриптизерша, на голове ходи, но никогда не отзывайся об Эрлине без должного почтения. Даже в его отсутствие. Никаких «прикольных фамилий», поняла? Лучше вообще молчи!
— Поняла, — подтвердила ошарашенная наездом Ники.
Несколько минут ехали в молчании. «Инфинити» мчался по Каменноостровскому. Ники принялась разглядывать прикольную штуковину, которую заметила еще в прошлую поездку. Штуковина болталась на зеркале заднего вида. Вернее, никакого зеркала не было — интересно, как Толик без него обходился? Вместо него висело нечто похожее на клубок спутанной обгорелой проволоки. Приглядевшись поближе, Ники поняла, что это не проволока, а своеобразная клетка. Внутри нее скорчилось какое-то черное существо — не то обгорелый воробей, не то дохлый хомяк, не то большой мохнатый паук с поджатыми лапами. Штуковина слабо пахла гарью и выглядела преотвратно.
— Чего это за пакость? — сморщив нос, спросила Ники.
— Талисман, — буркнул Толик.
«У нормальных людей небось иконы пришпилены, — критически подумала Ники. — А у Толика — дохлый паук».
— Зачем он тебе? Чтобы в аварию не попасть?
— Чтобы не заблудиться. Всё, умолкни. Приехали.
На набережной Карповки Толик свернул налево и вскоре остановил машину напротив пятиэтажного дома в стиле «модерн», выходящего нарядным фасадом на набережную.
— Нам туда, — Толик указал на бронзово-стеклянную дверь. В обе стороны от нее уходили ряды одинаковых плотно зашторенных окон.
