Но некоторые, видимо, посвященные, скрывались за какой-то таинственной дверью, а когда выходили оттуда, от них, как отметил Мегрэ, попахивало спиртным.
Мегрэ, по правде сказать, до сих пор еще не был окончательно уверен в реальности того, что его окружает. Присяжный, пожилой негр с коротко подстриженными волосами и в очках с металлической оправой, дружески улыбнувшись, посмотрел на Мегрэ, и комиссар ответил ему улыбкой.
Бывает, особенно в провинции, что в кафе, где обычно собираются одни завсегдатаи, забредет случайный человек – дождаться поезда или убить время до назначенного свидания; скучающий, сонливый, он сидит на диванчике и от нечего делать посматривает на соседний столик, за которым играют в карты.
Правил игры он явно не знает, однако вскоре, заинтересовавшись, пытается в ней разобраться. Вот он уже наклонился и заглядывает игрокам в карты. После каждого хода знаками выражает одобрение или досаду; наконец, наступает момент, когда он уже с трудом удерживается, чтобы не вмешаться в игру.
Сегодня днем Мегрэ чувствовал себя таким же чужаком, случайно заглянувшим в провинциальное кафе, и от этого ему было несколько не по себе. Тем не менее он стал входить в игру.
Уже во время допроса сержанта Уорда Мегрэ начал ерзать на своем месте. Да самый бездарный из его инспекторов обязательно задал бы допрашиваемому кое-какие вопросы, а этот судья при всей его дотошности и внешности педанта, похоже, и не думает их ставить.
Конечно, допрос у коронера еще не судебный процесс. Присяжным предстоит только решить, умерла Бесси Митчелл естественной или насильственной смертью, и если смерть была насильственной, явилась она результатом несчастного случая или преступных действий.
При принятии одной из двух последних гипотез окончательное рассмотрение дела будет производиться позже и с другим составом присяжных.
– Расскажите о событиях, происходивших двадцать седьмого июля после семи тридцати вечера.
Не слишком ли наивно оставлять четырех парней слушать показания их товарища?
Сержант О'Нил был пониже и поприземистей остальных. Волосы у него курчавые, светлые, с рыжеватым оттенком. Грубые черты лица делают его похожим на крестьянина с севера Франции, но на крестьянина чистенького и опрятного.
Все они здесь выглядели какими-то чистенькими – и пятерка военнослужащих, и остальные сидящие в зале. У них здоровый, благополучный вид – в Европе в уличной толпе такие люди встречаются ой как нечасто.
– Мы пошли в «Пингвин», сидели там и пили.
Это был примерный ученик-зубрила, хоть и не блистающий особыми способностями. Прежде чем ответить, он, словно на уроке, поднимал глаза к потолку, некоторое время соображал и только потом начинал говорить – неторопливым, ровным, бесцветным голосом, повернувшись, как велено, к присяжным.
В сущности, все они мальчишки, мальчишки-переростки двадцати с небольшим лет, крепко сложенные, мускулистые, но тем не менее мальчишки, которых по недоразумению принимают за взрослых людей.
– Сколько стаканов вы выпили?
– Около двадцати.
– Кто ставил выпивку на всех?
О'Нил это помнил. Помолчав – ему нужно было время подготовиться к ответу – он сообщил, что сержант Уорд платил за два круга выпивки, почти за все остальные заплатил Дэн Маллинз, а он, О'Нил, только за один.
Мегрэ охотно потолковал бы с О'Нилом с глазу на глаз у себя в кабинете на набережной Орфевр; уж он бы вывернул этого ирландца наизнанку и узнал, что у него за душой.
Все они, кроме Уорда, холосты, и потому первым делом Мегрэ спросил бы: «Любовница у вас есть?» О'Нил парень здоровый и без женщины не может обходиться. Той ночью они оказались впятером с одной девушкой, и все, за исключением китайца, были в подпитии. Неужто же в темной машине они не дали воли рукам?
Коронер о таких вещах, казалось, не думал, а если и думал, то никак этого не проявлял.
– Кто решил поехать на остаток ночи в Ногалес?
– Точно не помню, но, кажется Уорд.
– От Бесси вы такого предложения не слышали?
– Нет, сэр.
– Как вы сидели в машине?
О'Нил долго и сосредоточенно размышлял; молено было подумать, что он не слышал показаний своего приятеля.
– Уорд через некоторое время пересадил Бесси назад.
– Почему?
– Думаю, ревновал ее к Маллинзу.
– У него были основания опасаться Маллинза в этом смысле больше, чем остальных?
– Не знаю.
– Что произошло, когда вы проехали аэродром?
– Мы остановились.
– Почему?
О'Нил долго смотрел в потолок, наконец, глянув искоса на Уорда, не отрывавшего от него глаз, произнес:
– Потому что Бессси отказалась ехать дальше.
Всем своим видом он демонстрировал: «Мне очень жаль, но такова правда, а я давал присягу говорить только правду».
– Бесси не захотела ехать в Ногалес?
– Да, сэр.
– По какой причине?
– Не знаю.
– Что произошло после того, как машина остановилась?
И опять было произнесено слово «оправиться» – армейский синоним глагола «помочиться».
– Бесси прошла в противоположную сторону?
О'Нил опять посверлил взглядом потолок, но молчание оказалось куда продолжительней, чем раньше.
– Насколько помню, Бесси возвратилась вместе с Уордом.
