Наконец дверь захлопнулась, и Мегрэ с Лоньоном медленно пошли вдоль тротуара. Лоньон молчал. Быть может, в глубине души он радовался, что с Мегрэ обошлись как с новичком.
– Я велел записывать все его разговоры по телефону, – сказал комиссар, когда они уже подходили к перекрестку.
– Я это понял.
Мегрэ нахмурил брови. Если эта мысль пришла в голову даже Лоньону, когда Мегрэ вдруг спешно отправился звонить, то такой человек, как Поччо, уж наверняка догадался, в чем дело.
– В таком случае он не будет пользоваться телефоном. Скорее всего, он пошлет записку.
Улица была пустынной. Гараж напротив уже был закрыт. Асфальт на авеню Мак-Магон еще блестел от дождя, у тротуара такси поджидало клиентов, и только вдалеке, у следующего перекрестка, можно было с трудом различить три расплывчатых силуэта.
– Думаю, что вам, Лоньон, следует остаться здесь и следить за рестораном. Вы мало спали эти дни, я скоро пришлю кого-нибудь вас подменить.
– Всю эту неделю я дежурю по ночам.
– Но при этом вы должны были бы отсыпаться днем, а вам это не удавалось.
– Это не имеет значения.
Ну что за несносный тип! Мегрэ был вынужден проявлять с ним чудеса терпения, чего он никогда не стал бы делать с Жанвье, Люка или с любым другим своим сотрудником.
– Как только придет подменяющий вас инспектор, вы отправитесь домой и немедленно ляжете спать.
– Это приказ?
– Да, приказ. Если вам почему-либо придется отсюда уйти, прежде чем вас подменят, обязательно позвоните мне.
– Хорошо, господин комиссар.
Мегрэ расстался с ним на углу улицы, быстрым шагом направился к авеню Терн, зашел там в первое попавшееся бистро, взял с прилавка жетон и заперся в кабине телефона-автомата.
– Жанвье? Ничего нового? Служба подслушивания ничего не сообщала? Кто с тобой дежурит? Торанс? Скажи ему, чтобы он взял такси и поехал на улицу Акаций. Там стоит Лоньон, его надо подменить. Лоньон объяснит, в чем дело.
Потом он сел в такси и поехал домой.
– Да, тебе звонила мадам Лоньон, – сказала ему жена.
– А что такое?
Мегрэ налил себе рюмочку сливянки.
– Она не знает, где ее муж, и волнуется за него. Она уверяет, что когда Лоньон уходил из дому, он был явно не в себе.
Мегрэ пожал плечами и взял было телефонную трубку, но вовремя сдержался.
Хватит на сегодня! Он лег, спокойно проспал всю ночь и проснулся утром от запаха кофе. Но пока он умывался и брился, он почему-то все время думал о Лоньоне.
Когда Мегрэ в девять утра пришел в префектуру, Люка уже сменил Жанвье, который пошел спать.
– Есть сведения от Торанса?
– Он звонил вчера вечером, часов в десять. Передал, что не застал Лоньона на улице Акаций.
– Где он?
– Кто? Торанс? Все там же. Он только что звонил и спрашивал, надо ли ему там оставаться. Я велел ему позвонить еще раз через несколько минут.
Мегрэ попросил, чтобы его соединили с квартирой Лоньона.
– Это говорит комиссар Мегрэ.
– Вы не знаете, где мой муж? Я всю ночь не сомкнула глаз…
– Он не приходил домой?
– Как? Вы не знаете, где он?
– А вы?
Что за глупый вопрос! Надо было немедленно успокоить госпожу Лоньон, сказать ей хоть что-нибудь.
С того времени, как Мегрэ простился с Лоньоном на углу улицы Акаций, и до того момента, как туда приехал Торанс, прошло не больше получаса, и за это время Лоньон исчез. Он никому не позвонил и вообще не подал никаких признаков жизни.
– Признайтесь, господин комиссар, вы тоже думаете, что с ним случилось несчастье?.. Я всегда знала, что этим дело кончится… А я сижу совсем одна, беспомощная, на пятом этаже, и не могу двинуться с места.
Один бог знает, что ей сказать, чтобы хоть немного успокоить. Мегрэ в конце концов и сам расстроился.
Засунув руки в карманы пальто, Мегрэ в бешенстве ходил взад-вперед и ждал, стараясь сквозь клетчатые занавески разглядеть, что происходит в ресторане. Приехав на улицу Акаций, он был очень удивлен, обнаружив, что фонарь над дверью ресторана не горит. Однако внутри свет был, правда, тусклый – зажжена была одна только лампочка где-то в глубине зала.
Он постучал в окно, и ему почудилось, что там кто-то зашевелился. Дождя в то утро не было, но холод так и пронизывал, казалось, вот-вот начнутся заморозки. Мир под темно-свинцовым небом выглядел злым и жестоким.
– Он, конечно, дома, но я бы глазам своим не поверила, если бы он вам открыл, – сказала торговка овощами, выглянув из соседней лавочки. – В этот час он всегда занимается уборкой и не любит, чтобы его беспокоили. Он откроет двери не раньше одиннадцати часов, если только вы не постучите условным стуком.
Мегрэ снова принялся стучать на разные лады, а потом приподнялся на цыпочки, чтобы заглянуть поверх занавесок. По всему было видно, что он сильно не в духе. Он не любил, чтобы трогали его людей, даже если речь идет о жалком инспекторе, по имени Лоньон.
