«Играет ли в этом деле какую-то роль магнитофон? Нам известно, что полиция придает ему определенное значение, однако на набережной Орфевр эту тему замалчивают».
В половине девятого зазвонил телефон.
– Это Неве, шеф. Люкас наказал держать вас в курсе…
– Где вы?
– В маленьком баре напротив лавки рамочника. Перед тем как мы с Лурти приехали, Эмиль Браншю запер лавку и отправился на площадь Бастилии выпить аперитив. Проходя мимо кассы, поздоровался с хозяином; тот ответил ему как завсегдатаю. Он ни с кем не разговаривал, читал принесенные с собой газеты. Лапуэнт был…
– Я его видел.
– Ясно. А вы знаете, что обедал он в скромном ресторане, где у него в ячейке своя салфетка и где его зовут господин Эмиль?
– Этого я не знал.
– Лапуэнт говорит, что он там тоже хорошо поел, кажется, сосисок…
– Дальше.
– Браншю вернулся к себе, закрыл ставни, завесил стеклянную дверь деревянным щитом. Через щели в ставнях виден слабый свет, Лурти наблюдает за двором.
– Вы с машиной?
– Стоит в нескольких метрах отсюда.
По первой программе неистовствовали певцы и певицы. Мегрэ этого терпеть не мог. По второй шел старый американский фильм с Гарри Купером; комиссар с женой стали его смотреть. Фильм кончился без четверти одиннадцать; Мегрэ чистил зубы, когда снова зазвонил телефон. На этот раз звонил Лурти.
– Где вы? – осведомился комиссар.
– На улице Фонтен. Около половины одиннадцатого Браншю вышел и направился во двор к машине. Мы с Неве сели в свою…
– Он не заметил, что вы за ним следите?
– Не думаю. Приехал прямо сюда, словно бывает здесь уже давно, поставил машину и вошел в «Розовый кролик».
– Это что еще такое?
– Кабачок со стриптизом. Швейцар поздоровался с ним, как со старым знакомым. Мы с Неве тоже вошли – здесь ни на кого не обращают внимания. Неве даже сделал вид, что он малость навеселе.
В этом был весь Неве, в каждое задание он привносил что-то свое. Любил изменять внешность, не упуская при этом ни малейшей детали.
– Наш человек в баре. Пожал руку бармену. Хозяин, низенький толстяк в смокинге, тоже обменялся с ним рукопожатием, а несколько девочек его расцеловали.
– Что представляет собой бармен?
– Вот-вот… По приметам похож. Между тридцатью и сорока, красавчик южного типа.
Выйдя из кафе «Друзья», Мегрэ хотел отдать комплект фотографий Люкасу, по-прежнему находившемуся на улице Фобур-Сент-Оноре: пусть передаст их Лурти. Комиссар подумал об этом, уходя с набережной дез Орфевр, а потом забыл.
– Возвращайся в «Розовый кролик». Я буду минут через двадцать. Как называется бистро, откуда ты звонишь?
– Из табачной лавки на углу. Не ошибетесь. Я не хотел звонить из кабачка, чтобы не подслушали.
– Через двадцать минут в табачной лавке.
Г-жа Мегрэ, все поняв, со вздохом сняла с вешалки пальто и шляпу мужа.
– Вызвать такси?
– Да, пожалуйста.
– Не надолго?
– Примерно на час.
Уже год у них была своя машина, но Мегрэ и не пытался сесть за руль, а г-жа Мегрэ предпочитала ездить по Парижу как можно меньше. Они пользовались ею, когда в субботу вечером или в воскресенье утром выезжали в свой домик в Мен-сюр-Луар.
«Вот пойду на отдых…» Иногда казалось, что Мегрэ считает дни, оставшиеся до пенсии. А иногда его охватывало нечто вроде паники перед перспективой ухода с набережной дез Орфевр. Еще три месяца назад комиссаров провожали на пенсию в шестьдесят пять лет, а ему было шестьдесят три. Но по новому закону возрастной ценз повышался до шестидесяти восьми.
На некоторых улицах туман был довольно густой, машины ехали медленно, вокруг фар виднелись светлые ореолы.
– По-моему, я вас уже возил, верно?
– Вполне возможно.
– Забавно! Лицо знакомо, а вот имени никак не вспомню. Знаю только, что вы человек известный. Артист?
– Нет.
– В кино не снимались?
– Нет.
– А может, я видел вас по телевизору?
К счастью, они уже приехали на улицу Фонтен.
– Попробуйте где-нибудь припарковаться и подождите меня.
– Вы надолго?
– Несколько минут.
– Тогда ладно. Понимаете, в театрах кончились спектакли и…
Мегрэ открыл дверь табачной лавки-бара и увидал Лурти, облокотившегося о стойку. Накануне неоднократно говорили о коньяках, и комиссар машинально заказал рюмку, после чего достал из кармана снимки и всунул их инспектору.
– Рассмотришь в туалете: так безопаснее.
Через несколько минут Лурти вернулся и возвратил фотографии.
– Верхний в пачке. Я поставил сзади крестик.
– Это точно?
– Абсолютно. Разве что на снимке он на несколько лет моложе. Но он и сейчас красавчик.
– Возвращайся туда.
– Сейчас начнется стриптиз. Знаете, нам пришлось заказать шампанского. Там больше ничего не подают.
– Иди. Если произойдет что-нибудь серьезное, особенно если он двинет за город, обязательно позвоните.
В такси комиссар рассмотрел отмеченный крестиком снимок. Самое красивое лицо во всей пачке. Во взгляде что-то дерзкое и язвительное. Жесткий тип – такие часто встречаются в шайках корсиканцев или марсельцев.
