– Когда исчез ваш муж?
– Приблизительно месяц назад. Я не беспокоилась, так как бывало, что его вызывал в провинцию кто-нибудь из клиентов.
– Кто замещает его в конторе?
– Его первый клерк, очень компетентный человек. Муж полностью ему доверял и дал общую доверенность.
– Вы часто выходите?
– Редко. Принимаем мы только немногих друзей. Мы ведем спокойную жизнь.
– Это вы обратились в полицию?
– Я решила повидаться с комиссаром Мегрэ, чтобы поделиться с ним своими тревогами.
– Почему с Мегрэ?
– Не знаю. Я читала отчеты о многих делах, которые он вел, и это внушило мне доверие к нему.
Интервью с Жаном Лёкюрёром было короче предыдущего.
– Мне нечего вам сказать.
– Он не оставил вам никакой записки?
– Нет. Он никогда не оставлял мне записок, но звонил каждые два-три дня.
– Так было и на этот раз?
– Нет.
– Это вас обеспокоило?
– Когда прошло дней десять…
– Вам не приходило в голову обратиться в полицию?
– Я просто поделился своими тревогами с госпожой Сабен-Левек.
Другая газета поместила фотографию сидящей Натали, по-прежнему в большой гостиной.
Текст был почти такой же, разве что эта газета подчеркивала тот факт, что полиция предупреждена не была. В заключение сообщалось: «
– Самое удивительное, – заметил Лапуэнт с некоторым восхищением, – как это она сумела перемениться в столь короткое время!
Вернулся инспектор со связкой ключей: в ней было полдюжины маленьких ключиков и ключ от сейфа, вероятно, с первого этажа.
Бонфис принес Мегрэ список парижских ночных ресторанов и кабаре, и комиссар был удивлен их количеством. Три страницы машинописного текста через один интервал!
Он сунул список в ящик стола, поднялся и вздохнул:
– На бульвар Сен-Жермен.
– Вы думаете, она вас примет?
– Я собираюсь встретиться не с ней. Мне нужно прежде зайти в прокуратуру.
Мегрэ сообщили, что вести дело поручено следователю Куэнде, – еще с первых лет своей службы комиссар знал этого добродушного и улыбающегося старого следователя. Кабинет его он нашел в самом конце длинного коридора, где помещались судебные следователи.
Куэнде протянул ему руку.
– Я ждал вас. Присаживайтесь.
Письмоводитель печатал на машинке, возраста они со следователем были почти одинакового.
– Я прочел только то, что пишут в газетах, поскольку донесения у меня еще нет.
– Это потому, что не о чем доносить, – ответил комиссар, по-прежнему улыбаясь. – Вы забываете, что тело обнаружено только вчера.
– Я наслышан, что вы занимаетесь этим делом уже три дня.
– Безуспешно. Сегодня утром мне необходимо постановление на обыск.
– На бульваре Сен-Жермен?
– Да. Госпожа Сабен-Левек не испытывает к моей персоне большой симпатии.
– Из ее интервью этого не явствует.
– Она плетет журналистам что ей вздумается. Мне хотелось бы досконально обследовать квартиру нотариуса: до сих пор я мог произвести только поверхностный осмотр.
– Вы не заставите меня долго ждать известий?
Это был намек на репутацию Мегрэ. Во Дворце правосудия считалось, что он ведет следствие как ему заблагорассудится, не очень-то думая о следователях.
Спустя двадцать минут Мегрэ с Лапуэнтом уже входили под ставшие им знакомыми своды. Мегрэ пришло в голову заглянуть в привратницкую, где их встретил мужчина весьма солидного вида. Привратницкая походила на гостиную.
– Я не знал, заглянете ли вы ко мне, господин комиссар.
– Я так торопился…
– Понимаю. Я в прошлом полицейский, служил постовым. Предполагаю, что вас интересует мадам?
– Такие штучки встречаются нечасто.
– Это странная пара, вернее, была странная пара, раз бедняга умер. У людей две машины и шофер. Но выходят они чаще всего пешком. Я никогда не видел, чтобы они шли куда-нибудь вместе, и, кажется, едят они тоже порознь.
– Почти всегда.
